Ваш ход, миссис Норидж

Ты советовала позаимствовать ключи у Коллидж, но, оказавшись перед ее каморкой, я ощутила, что меня бьет дрожь. Как обременительно, что мы, женщины, так пугливы!

Однако, подумав, я нашла выход. Мальчишка с конюшни не удивился моей просьбе, а только требовательно протянул руку ладонью вверх. Взяв с меня дань, он исчез и вскоре вернулся со связкой, предусмотрительно завернутой в тряпицу, чтобы не звенела. Коллидж не проснулась.

На этом список моих неудач заканчивается. Надеюсь, в эту минуту ты похвалила мысленно свою пугливую Пруденс!

Итак, я осмотрела все помещения, за единственным исключением: комнату покойного супруга Генриетта запирает, и ключа нет ни у кого, кроме нее (теперь я уверена: она делает это, чтобы туда не пробралась Коллидж. У моей подруги есть причины бояться эту женщину). К письму я прикладываю фотографию, на которой Персиваль и его сестра запечатлены три года назад. Я отыскала ее в его кабинете; надеюсь, ты возвратишь портрет в целости и сохранности. Я не хочу лишить Генриетту единственного прижизненного изображения любимого супруга. Удивительно, что она забыла об этой фотографии и уверяла меня, что нет ни одной.

Произведет ли на тебя его внешность такое же отталкивающее впечатление, как на меня? Я содрогнулась, увидев это угрюмое мясистое лицо. Рядом со своей хрупкой сестрой он точно людоед, похитивший принцессу.

Когда я вернула ключи мальчику и он убежал, за моей спиной вдруг выросла тень. Я вздрогнула и обернулась. По счастью, это оказалась не Коллидж, а всего лишь кухарка; она торчала в дверях, как пугало, и я непроизвольно выдохнула: «Бог мой! Ты напугала меня до полусмерти!» От пережитого волнения голос мой был тих и слаб.

– Уж чего не хотела, того не хотела, – буркнула кухарка и удалилась.

Эмма, она вовсе не глухая!"

"Из письма мисс Уилкокс, адресованного миссис Норидж 17 октября 18.. года

Дорогая Эмма!

Мальчик только что доставил мне твою записку.

Она привела меня в сильнейшее смятение. Проникнуть в дом ночью, тайком! Бог мой, Эмма, что ты задумала?

Но будь что будет. Доверяюсь тебе. Когда пробьет полночь, я спущусь и отопру входную дверь.

Да хранит нас Господь!

Из письма Пруденс Уилкокс, адресованного Мелани Уилкокс. Ноябрь, 18.. года"

"Моя дорогая Мелани!

Сегодня ровно две недели с того дня, как я вернулась домой из «Золотых кленов», и лишь сейчас я чувствую в себе достаточно сил, чтобы описать случившееся в ту страшную ночь. Рука моя больше не дрожит, когда я берусь за перо. Воспоминания не утратили своей ужасающей яркости, но их воздействие ослабло. Надеюсь, к тому времени, когда это письмо пересечет океан, я окончательно верну себе бодрость духа и ты, читая эти строки, сможешь быть уверена, что твоя сестра совершенно исцелилась.