Ваш ход, миссис Норидж

Я миновала сад, вышла за ворота и уже мысленно сочиняла тебе хвастливое письмо, повествующее о легкости, с которой все получилось, как вдруг меня схватили за руку. Это была Коллидж.

Эмма, я убеждена, что эта женщина во власти безумия. Несмотря на возраст и видимую дряхлость, она вцепилась в меня с такой силой, что на моем запястье остались следы ее пальцев, тонких, как паучьи лапы. «Вам нельзя ходить туда, мисс, – повторяла она. – Вокруг много злых людей, они обидят мою малютку». Я попыталась вырваться… Не тут-то было!

Эта невообразимая картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Свежесть утра, звонкое птичье пение, – и бормотание старухи, увещевавшей меня, как ребенка.

Эмма, она испугала меня. Я позволила ей отвести себя обратно. Она буквально тащила меня за собой! Мой слабый крик о помощи растаял в воздухе – Генриетта спала крепким сном, а кухарка… Кухарка глуха.

Заперев двери дома, Коллидж тотчас успокоилась. Глаза ее, лихорадочно блестевшие, потухли. Она ушла – уползла в свою нору, точно паук, добывший муху. А я – о, я еще долго не могла прийти в себя!

По счастью, со мной было твое письмо. Перечитав его, я увидела, что ты предостерегаешь меня от излишней настойчивости в выполнении твоих требований. Поэтому я смирилась с первым поражением и принялась осматривать комнаты.

Здесь меня поджидала вторая неудача.

Я рассказывала тебе, что в доме два этажа. У слуг отдельное крыло, но сейчас оно пустует: Коллидж и кухарка обитают в каморках возле кухни. Кроме того, есть подвал и чердак.

Комнаты на первом этаже, где мы живем, открыты. Я обошла их все, прислушиваясь к тишине за моей спиной. Ах, Эмма, порою мне кажется, что я схожу с ума. Мне чудилось, будто я слышу тяжелые шаги покойного Брадшо и ощущаю на себе его тяжелый ненавидящий взгляд. К счастью, ни одна живая душа не препятствовала мне в моем исследовании.

Внизу я нашла большой винный погреб. Покойник предпочитал кларет и бургундское – вот все, что я могу сказать о его привычках.

Затем я изучила чердак. Он пуст, как ты и предсказывала. Быстро убедившись в этом, я спустилась на второй этаж.

Невозможно отделаться от чувства, будто здесь только что закончилось отпевание. Вообрази: длинный сумрачный коридор, безмолвные портреты, под которыми белеют лилии. Сколько цветов! И пронизывающий холод, какой бывает в старой заброшенной церкви. Окно в конце коридора день и ночь распахнуто настежь. Я пыталась закрывать его хотя бы перед сном, из опасения, что в дом проберутся воры, но Генриетта заметила это и решительно воспрепятствовала мне. Она твердит, что ей нужен свежий воздух. Однако окно в ее спальне на первом этаже закрыто.

Все до единой двери на втором этаже были заперты.