Хочу тебя в жены

– Покажите ребенка товарищу полицейскому. Нам стоит поспешить.

Гулко сглатываю. Внутренности стынут, леденеют от дичайшего напряжения. Нервы натянуты так, что искры высекаются.

- Пацан, по мордахе видно, - заключает Амир и, даже не глядя, понимаю, он сейчас улыбается, смотрит в глаза собственного сына и не подозревает о правде.

- Вы правы, это действительно мальчик, - говорит Резник. – Позвольте проехать. Нам еще двоих детей принимать.

- Удачи. Пусть здоровым растет.

Последняя фраза, которую слышу от него. Кровь буквально сворачивается. Воздух жжет легкие, расплавленным металлом вглубь льется.

Люблю. Дико. Одержимо. Бешено. Люблю до боли.

Проклятье. Сама себя приговорила и обрекла на вечную пытку.

+++

Врачи долго возились. Видно там паскудный расклад. Но здесь им точно не место сейчас, пусть проваливают подальше. Штурм может стать жестким. Тут не предугадать.

Я провожаю взглядом каталку. Хреново баба выглядит. Куча трубок, капельницы, кислород ей вкачивают. Надеюсь, выживет. Вон какого мужика выродила, значит, сильная, справится.

Пацан интересный. Мелкий совсем, а глянул на меня и орать перестал. Красава. Взгляд держит. Серьезный такой.

Ребра царапнуло. Как ножом по костям стукнуло. Просто пора самому наследника завести, род надо продолжить.

Я отдаю приказ начинать. Охрану Гаджиева скручивают. Вхожу в палату, выдергиваю гада из кушетки, заталкиваю ему в пасть таблетки.

- Глотай, - приказываю.

Подчиняется. Со страху.

- Дышать трудно? – спрашиваю.

- Н-не з-знаю, - дергается как припадочный.

- Время пошло.

- Амир, я не…

- Я жду.

- Что? – глаза выпучивает.

- Твое чистосердечное признание.

- Я ничего не делал, - бормочет. – Я ни в чем не виноват. Клянусь. Не знаю, кто и что про меня рассказал. Это происки конкурентов. Все хотят войти в права наследства, поэтому не гнушаются грязными методами.

- Круто залопотал, только не о том, - обрываю его поток слов. – Твое тело парализует. Будет отек легких. Кожа вздуется и начнут лопаться внутренние органы. Затрудняюсь объяснить в каком именно порядке это произойдет, сейчас выясним наверняка.

Отталкиваю его обратно на кушетку.

- Ты заставил меня выпить яд? – глаза пучит, за горло хватается, реально начинает задыхаться.

- Я всегда отвечаю взаимностью, - усмехаюсь. – Ты подослал в мой дом убийц, вот и получай сполна.

- Амир, Амир, я бы никогда… я…

- А кто тогда?

- Амир! – вопит. – Нет, нет, не надо…

Мочится под себя. Пиздец, вонищу разводит.

- Есть антидот.

- Амир, прошу, - падает на колени, за мной ползет. – Пожалуйста, я…

- Правду, Рашид, - обрываю. – Вперед. Твое нытье никак не поможет.

- Амир, меня заставили! – выпаливает, наконец. – Я бы никогда на тебя войной не пошел. Ты же знаешь. Я верный. Но выбора не было. Шантаж. Я свою жизнь спасал.

- Шантаж? – сдвигаю брови.

- Да, клянусь, именно так.