Хочу тебя себе

Он дрался за меня и вынес на руках, я не хочу просыпаться, Ксю, — шепчу я, едва разлепив губы. — Я хочу к нему.

— Нет, Лен, нет! — Трясёт меня Ксюша. — Нельзя тебе спать. Что же так долго, ну где же твой хороший человек? Я надеюсь, что ты смогла послать смс, всё ещё надеюсь. У нас часов нет. Я вообще не понимаю, сколько прошло времени.

— Наверное, мы не настолько важны. И ради нас штурм откладывается, — горько смеюсь, закашлявшись, потом вдруг плачу. — А гостиницу тогда брали штурмом, прямо как в кино. Мужчина ради женщины ворвался в здание и спас её от бандитов, — дрожащим голосом. — Но тогда я ещё была девственница, а теперь уже нет. Забил, видимо. С мужчинами это бывает.

Голова сама по себе откидывается назад, и я ударяюсь о стену.

— Ты бредишь, Лен. — Поддерживает меня Ксю, укладывая головой к себе на колени.

— Конец нам, Ксюша. Эти ублюдки сбежали, скорее всего, уехали и бросили нас. Попов не смог меня убить, а бросить — запросто.

Мы испуганно жмёмся друг к другу, словно замёрзшие, одинокие пташки.

Глава 47

А дальше всё происходит словно в тумане. Я уже дохожу до того состояния, когда не могу думать и анализировать происходящее. Я просто существую, боясь надеяться на спасение. Голова и тело отказываются работать, и я путаю бред с реальностью. Мне так плохо физически, что в глубине души я мечтаю умереть. Очень холодно. Слабость и полнейшее изнеможение.

Однако спустя какое-то время возле меня начинают ползать чьи-то тени. Голоса слышатся где-то далеко-далеко, и даже кажется, будто начались новые галлюцинации. Я уже ни во что не верю. Вроде бы шум — наверное, стрельба, запах гари, потом меня куда-то несут. Хотя, может, это и неправда. Видения и снова вранье. Нет, пусть лучше всё будет нечётким и размазанным, чем пережить разочарование по новой.

Но туман рассеивается, комната становится светлой, а под спиной оказывается мягкий матрас. Пахнет спиртом и чем-то таким отвратительно стерильным, что присуще только медицинским учреждениям. Понятия не имею, как я сюда попала. И если это уже «тот свет», то пусть лучше он, чем сырой поповский подвал."

"Разлепив глаза, я впервые за долгое время ощущаю сладкое, ни с чем не сравнимое тепло. Наконец-то мне нехолодно, хорошо и не надо колотиться и дрожать. Над головой пиликают датчики, к рукам идут провода и трубки. Озноба нет. Есть только улыбающаяся Ксю, сжимающая мою руку и… Алекс. Даже не верится.

Он сидит в углу комнаты и, опершись на свои колени, смотрит прямо на меня. Исподлобья. Тёмными, полными ярости глазами. Я пугаюсь, понимая, что не стоит ждать чего-то хорошего. Мы никогда не были обычной парой. У нас не может быть, как у всех.

И вот сейчас я чётко осознаю, что в подвале точно были галюны. А здесь, в больничной палате, — реальность.