Хочу тебя любить

Сердце – чертова мышца – с мучительным креном снижает высоту и неумолимо замедляется, достигая едва ли не полной остановки. Не просто приземляет. Прибивает к коре.

Глава 50

В том и проблема, что мы все просто «биологические».

© Варвара Любомирова

– Дочь, а почему бы тебе не стать Бойко? – выдает в один из дней мама.

До этой фразы слушала ее болтовню вполуха. Кое-что подмечала чисто для себя, но по большей части о своем думала. Даже не пыталась делать вид, что по-настоящему увлечена этой беседой. В окно на падающий снег смотрела и задавалась вопросом – надел ли Кир шапку? Где он? Чем занимается? Думает ли обо мне?

Мамин вопрос не то чтобы из анабиоза выводит, меня будто ледяной волной окатывает.

– Что? – глухо выдыхаю, едва удается сфокусировать взгляд на ее лице.

– Я понимаю, что тебе девятнадцать, и это вовсе необязательно. Но Ренат обмолвился, что хотел бы этого. Думаю, это укрепило бы семейные отношения…

– Боже, ты серьезно сейчас?

Когда до меня доходит, каким путем я, по их мнению, должна стать Бойко, прихожу в негодование так же резко, как секунду назад вошла в шоковое состояние.

– А что? – искренне удивляется моему недовольству мама.

– Ты хочешь, чтобы я, будучи взрослой и самостоятельной девятнадцатилетней девушкой, заменила имя покойного отца именем Рената Ильдаровича? Я правильно понимаю?

Маму мой высокий вибрирующий тон, очевидно, задевает. Поджав губы, она на мгновение отводит взгляд. А секунду спустя, снова смотря мне в глаза, резковато выдает:"

"– Поверь, твоему биологическому отцу на подобное и при жизни было бы плевать! Ренат же просто пытается наладить отношения внутри семьи.

– Да что ты?! – восклицаю ехидно. – А со своим родным сыном наладить отношения Ренат не хочет?

– Почему ты такая злая?

– Я – злая? Я не злая, мам. Только… – торможу себя, с опозданием вспоминая, что ей нельзя нервничать. – В том и проблема, что мы все просто «биологические». В остальном – плевать.

– Неправда! – суровым тоном отражает мое наступление мама. – Кирилл неуправляемый, агрессивный…

– Странно! – перебиваю я ее. – А весной ты же мне говорила что-то вроде: «Бедный мальчик, рано остался без матери, у него никого нет, а Ренат не справляется…». Говорила же? Твои слова?

Мама вновь отводит взгляд.

– Ну, говорила! А теперь думаю иначе, – царапает обшивку дивана, на котором мы все это время сидим.

– И почему же? Что изменилось?

– Он… – смотрит на меня не как мать на ребенка, а как педагог. Ненавижу подобное! – Он ведет себя недостойно.

– Угу, – едко выдаю я и соответственно двигаю подбородком, как бы кивая. – Что ж… Мне пора.

Я поднимаюсь. Мама нерешительно семенит следом за мной в холл.

– Метет же… Может, переждешь?

– Доберусь, – заверяю ее, набрасывая куртку.

Застегиваюсь и кутаюсь в шарф уже на улице.