Хочу тебя любить

– Ты – центр, Центурион. Вокруг тебя вращаюсь, как с собой ни воюю.

– Зачем же воюешь, Кир? Почему не за нас? Ты просил не плакать, я не плакала! Я держалась. Держусь! Но… – снова целует. Просто прижимается губами к подбородку, а у меня срывает крышу. – Ты должен рассказать мне, что происходит… Из-за чего все? Что ты делаешь? Ты… Ты… Из-за того, что без машины, без квартиры… Думаешь, мне все это нужно? Думаешь? Я с тобой где угодно готова… Мне нужен только ты! Без тачки, без хаты, без шмоток! Ну, это же просто смешно! – а сама срывается едва не на плач. – Кир… Бойка мой…

Снова тяну кубометры кислорода в грудь. Только чтобы придержать все, что расшатало, осторожно поцеловать ее пересохшими губами и тихо сказать:

– Оденься, пока не замерзла. Закончим на передних сиденьях. Я обогрев включу.

Отстраняюсь и, так и оставшись стоять на коленях, выпрямляюсь. Подбираю портки. С трудом заправляю в трусы, а следом и в штаны, вновь вставший ноющий член.

Варя садится. Пару секунд за мной наблюдает.

– Я не хочу обогрев, – выпаливает упрямо. – И на передние сиденья не хочу… Хочу рядом. Близко.

Ближе, блядь, просто некуда.

Затянув ремень, сам ищу ее одежду. Она оказывается разбросанной по всему салону.

– Ой… Блин…

Настораживает этот писк. Сосредотачиваю снова все внимание на Любомировой.

– Что случилось?

– Из меня вытекает… Дай что-нибудь вытереться…

Сжимая зубы, стараюсь не вспоминать, как именно это выглядит. Но память, конечно же, наперекор моим желаниям подкидывает. В воздухе стоит чистый концентрат секса – самая охуенная смесь ее и моего запаха, а я озабоченная, правильно Варя сказала – ебливая скотина. С трудом держусь, чтобы снова на нее не наброситься. Похоть шаровой молнией долбит. Простреливает по самые яйца.

– Возьми, – якобы спокойно выговариваю я.

– Это же мои трусы!

– Другого ничего нет.

– Совсем ничего? Мне что, потом без трусов обратно идти?

– В штанах же! Вон, у тебя еще колготки есть.

– Бойка!

– Извини, я не готовился.

– Все ты готовился! Только этот момент не продумал.

– Может, и так. Прости, говорю, – уже грубее. Почти требую, по привычке. Но и она ведь повышает тон и ехидничает. – Одевайся.

Хоть и темно, на всякий случай, пока она подтирается и копошится, взгляд отвожу. Напоминаю себе про человечность, адекватность и злоебучее время. Давно пора вернуть Варю в общагу. Нас хоть и не выследить, долгое отсутствие выглядит подозрительно.

– Все. Я готова, – произносит пару минут спустя. – Говори.

Обнаружив ее прижатой к спинке сиденья – прямой, как струна, тягостно выдыхаю и устраиваюсь рядом. Расставив ноги, сцепляю в замок руки и опускаю между ними.

– Нам нельзя сейчас маячить. В принципе быть вместе нельзя. Отец… – сломавшись, решаю выдать хоть часть правды.