Хочу тебя любить

Говорят, что есть физиологические процессы, во время которых человеческое сердце прекращает работу. Это семяизвержение на затяжное мгновение останавливает внутри меня все. Физически ощущаю новый запуск и только после этого падаю на Варю, будто срубленное дерево. Медленно вдыхаю и шумно выдыхаю. Машинально трогаю губами ее плечо, шею... Смещаюсь к лицу.

– Тихо, – сиплю без надобности, ведь она и так молчит. – Тихо, родная… – прижимаюсь к губам.

– Почему ты на этой машине приехал?

Меньше всего ожидаю подобный вопрос.

– Потому что своей у меня нет. Ни хрена у меня больше нет!

– У тебя есть я, ты, придурок! – все еще голая, все еще задыхается, но кричит. Пробивает с размаху. – У тебя есть я!

– Варя… – натуральным образом реву.

– А ты у меня? – перебивает дрожащим голосом. – Как ты мог оставить меня? Придурок, идиот, козел… – задыхается. Приближаясь, невесомо выдыхаю ей в рот собственный кислород. Забирает. И без паузы продолжает: – Я без отца привыкла. Даже без мамы справлялась… А без тебя не могу, Бойка! Без тебя – сирота. Пон-нимаеш-шь? Ты это понимаешь?

Как тут не понять, когда ее слова резким ударом клинка входят в грудь. Сердце на части раскидывает. Где теперь эти гребаные клоны? Как мне, мать вашу, жить?

Глава 49

Перестать тебя любить – все равно что попытаться развернуть планету и заставить ее крутиться в другую сторону.

© Кирилл Бойко

­– Родная… – все, что я способен выдохнуть, когда Варя обнимает и тянет к себе. Подставляюсь, чтобы гладила, как раньше, затылок и шею. Бешеный колотун разбивает тело. Не могу понять – отходняк ловлю или новый приход. Просто дико трясет. – Родная…

– Я люблю тебя, Кирилл… – вырывается у нее уверенно и, определенно, умышленно. Резко вдыхаю перезаряженный воздух. Как комета, по тому самому небу рассекаю – сгорая на ходу. Уже не на кайфе, а из-за всего, что сказала. И продолжает ведь говорить. – Я люблю тебя, Кирилл, – шепчет на повторе. Я тебя люблю, – акцентирует тверже и яростнее, словно всего предыдущего недостаточно, чтобы полностью вспороть мне грудь. – А ты? Скажи, Кир… Я же чувствую, что и ты тоже…

Дрожит, но не прекращает обнимать. Целует везде, куда придется. Прилетает и в шею, и в ухо, и в щеку, и в подбородок… Я сам летаю. Знаю, что падать будет еще больнее, но остановить все это не могу.

Натужно перевожу дыхание и поднимаю голову, чтобы найти ее глаза. Совсем слабо, но вижу. Набираю полные легкие воздуха, чтобы выдать то, что держать попросту не в силах."

"– Пытался не любить. Поставить на паузу. Включить заморозку. Тормознуть хоть как-то… Не получается, Центурион. Перестать тебя любить – все равно что попытаться развернуть планету и заставить ее крутиться в другую сторону. Нереально, блядь, что бы меня, на хрен, ни держало, – выдыхаю поверженно.