Я. Хочу. Тебя.

Это только кажется, что я как большой шкаф с грохотом шмякаюсь о землю. Я ж между каплями дождя, если надо, пройти сумею.

– Арман. Ты в мой дом гостем вошел. Гостю хозяину угрожать самый страшный грех! Из-за чего? Из-за девчонки? Да. Много про тебя слышал. Но не знал, что Арман Багиров беспредельщик.

– Не из-за девчонки, – ухмыляюсь. Из-за адреналина. Ты ж его хочешь? За ним гонишься? Так на. Хочешь, покрепче на позвонки тебе надавлю? Устроим русскую рулетку. Проверим. Хруснут  или нет? Останешься инвалидом или повезет, м?

– Ты совсем на всю голову больной, Арман. Я же всего лишь сыграть тебе предложил.

– Сыграем, – сжимаю чуть сильнее. Вижу. Глаза у Гудимова лопнуть уже готовы.

– Сыграем, но по нормальным правилам. Ты-то тоже не бепредель! Я завод ставлю, ты девчонку. Выиграю я, – хер с ним. Забирай завод.  Но в довренное управление, не в собственность. На пять лет. Ты выиграешь, – тот же расклад. По заводу. Но девчонку мне даешь шанс выкупить. Ну? Играем?

– Согласен. Ты, блядь, умеешь делать предложения, от которых трудно отказаться.

– Давай без лирики, – отпускаю его горло, усаживаясь на свое место. Блядь, расклад, конечно, самый дурацкий. Но здесь я и так не в своем праве. Так что других вариантов даже с сжатыми позвонками предложить было бы реальным беспределом. В доме, куда тебя позвали как гостя, не забирают то, что принадлежит хозяину. – Во что играть будем?

– В покер. Один расклад.  Одна ставка.

– Охренеть. Я думал, ты повыебистее что-то выберешь.

– Я же говорю. Адреналин. Пусть будет игра, в которой все решает Фортуна.

Фортуна, на хрен. Фортуна!

Можно подумать, Гудимов и правда думает, что есть шанс на то, что я выйду из этого дома без своего!

– Только смотри, Ринат. По чесноку игра должна быть. А то хрен тебя знает, какие у тебя там карты!

– Обижаешь, Арман Каримович. Я еще твоего отца знал. Когда я вел что-то не по-честному?

Почти рычу, загребая выпавшие мне карты.

У него, как у фокусника, колода прямо из рукава или воздуха появляется.

Но вопрос не в том.

А в том, что зеленоглазка моя стоит рядом с ним. Он ее второй рукой за бедра прихватывает. Прямо по мраморному полу к себе скользить заставляет.

И грудь ее на таком уровне оказывается, что старый урод прямо в ложбинку туда ей и дышит.

Охренеть.

Руки так и тянутся его метелки ему оторвать. И кое-что пониже.

А она, блядь, дрожит.

От его рук? Его касаний?

Или боится того, что будет после того, как я ее заберу?

Правильно боится.

Я каждый чужой отпечаток с ее кожи с мясом вырывать буду! Еще узнает, что такое дрожать по-настоящему!

– Роял флэш, – скидываю на стол открытые карты.

Так и рябят в глазах красными подобиями попы зеленоглазки.

Ниииииикааааа. Победа.