Морские хищники

Глава пятая

Выйдя из здания международного аэропорта Гданьска, Зениг достал сотовый телефон, набрал номер. Ему ответил сонный женский голос:

– Алло!

– Доброе утро, Ева!

– Карл? Ты?

– Я, дорогая, извини, что рано звоню, впрочем, тебе пора вставать.

– Ты где, Карл?

– Я в аэропорту, дорогая. Давай-ка быстренько приводи себя в порядок, позвони Лешеку и Болеку, чтобы собрались дома у последнего, сама же подъезжай к аэропорту на такси. На все про все, дорогуша, у тебя не более часа.

– Но, Карл…

Зениг повысил голос:

– Вы что-то не поняли, пани Юшкевич?

– Да, да, я все поняла.

– Жду тебя в кафе у стоянки. Хотя… тебе в кафе заходить не следует. Подъедешь – позвони, я сам выйду. Все, дорогая, до встречи.

Доверенный человек Возинского отключил телефон, бросил его в карман рубашки, переложил дорожную сумку на плечо и пошел к кафе. Оно было пустынным, да и время еще раннее, всего 7 часов. Зениг устроился за столиком у окна, из которого мог видеть площадь. К нему подошел официант:

– Доброе утро, пан.

– Доброе, – ответил Карл.

– Что изволите?

– Легкий завтрак, кофе покрепче и без сахара, пачку «Мальборо».

– На завтрак только омлет.

– Прекрасно.

Официант удалился, чтобы вскоре доставить заказ. Быстро справившись с омлетом, Зениг закурил. Время тянулось медленно. Он выпил две чашки кофе и выкурил еще две сигареты, когда телефон наконец зазвонил.

– Слушаю, – ответил он.

– Я в машине, – сообщила Ева, – которая встала недалеко от центрального входа.

– Выйди из автомобиля, обозначь себя и жди.

– Добже!

Зениг увидел, как из бежевого «Опеля» вышла Юшкевич. Карл улыбнулся. Все-таки что ни говори, а в Англии он не встречал таких красавиц, как Ева. Стройная фигура, длинные ноги, распущенные по плечам черные волосы и… пышная грудь под короткой майкой. Зениг расплатился и пошел к выходу. Тихо приблизился к Еве сзади:

– Пани Юшкевич?

Ева вздрогнула, резко обернулась, отчего майка на груди заколыхалась.

– Карл! Ты испугал меня.

– И с каких это пор ты стала боязливой, дорогая? Мне казалось, что чувство страха, как и жалости, тебе неведомо от рождения.

– Ты забыл упомянуть еще совесть.

Зениг рассмеялся:

– Ну с ней ты рассталась задолго до того, как лишилась девственности. А женщиной ты стала, насколько помню, очень рано. Ты позвонила Болеславу и Лешеку?

– Конечно.

Она взглянула на часики.

– В 8.30, через двадцать минут они должны быть в доме Болека. Лешек поинтересовался, что случилось, я бы тоже хотела знать, с чего это вдруг ты нагрянул к нам в Гданьск.

– Не поверишь, Ева, соскучился. И по тебе, и по друзьям, и по городу. Самому лучшему и красивому городу в мире. По крайней мере для меня.

– Что совершенно не мешает тебе припеваючи жить в Лондоне.

– Там у меня работа, и потом, что поделать, если так сложилась жизнь.