Хищник цвета ночи

Прищурившись, я пожевала губу и сухо поинтересовалась:

— Тебе не кажется, что это слишком личный вопрос?

— Ты ведь тоже задаешь личные вопросы. Касаешься тем, которые я ни с кем не обсуждаю.

— Почему бы тебе не спросить о чем-нибудь другом? Любимый фильм, актер или еще что-то?

— Вика, — оскалился Ник, — тратить свой вопрос, на который ты обязана отвечать честно и прямолинейно, на подобную мелочь — крайне глупо. Я хочу узнать твои тайные мысли, чувства и желания. Когда еще ты будешь со мной так откровенна, как сейчас?

— А если я откажусь отвечать?

— Сделка аннулируется.

— Но ты обещал ответить на все мои вопросы без этих игр, — возмутилась я.

— На два же я ответил.

— Шантажист, — процедила тихо, но возразить было нечего.

— Я же не играю с тобой на раздевание. Один вопрос — один предмет гардероба. Вот это шантаж. А так у нас просто разговор, обмен информацией.

— Хорошо. Макс Круглов, шесть месяцев назад, — с вызовом ответила я, но на последнем пункте все-таки запнулась. — Его машина.

И с каким-то маниакальным удовлетворением смотрела, как вытянулось от удивления лицо хищника, как слегка расширились глаза. Правда, чувство триумфа длилось недолго.

— Круглов? Айтишник? — недоверчиво переспросил Н’Ери. — Прыщавый двадцатилетний пацан в клетчатой рубашке и потертых джинсах?

— Ему двадцать четыре, — возразила, покрываясь с ног до головы краской смущения.

— Измайлова, ты шутишь? Ты и он?

«Если бы».

— Не шучу. Я и он.

О том самом позорном дне в моей жизни вспоминать не хотелось. Я и не вспоминала, надежно спрятав этот эпизод в глубине сознания. Пока Ник своим любопытством не заставил меня вытащить его на свет божий.

Н’Ери некоторое время молча меня разглядывал, будто силясь понять, как я докатилась до такой жизни.

— В машине? — уточнил он, когда тишина стала невыносимой.

— Угу.

— У него же шестерка, если я не ошибаюсь?

И взгляд такой невинный, что хоть вой. А я вдруг вспомнила неудобный салон, потертые чехлы винного цвета, скрип, покачивание рессор и восторженный шепот Макса.

Больно, обидно, стыдно. Злость стремилась найти выход, облегчить душу.

Дернувшись, схватила с дивана подушку и, запустив в хищника, попала прямо в лицо мужчине.

— Эй!

— Прекрати! — вспыхнула я и схватила еще один снаряд, но кидать не спешила.

— Я просто пытаюсь понять. Почему Круглов? Если бы ты переспала с Лариным, я бы еще понял, не одобрил, разозлился даже, но понял. Но айтишник? Он же никакой.

— Поэтому и выбрала. Знаешь, как вы меня достали? Самолюбивые самцы с завышенной самооценкой, ходите, задрав носы, и думаете, что каждая обязана падать ниц при вашем появлении! Надо же, облагодетельствовали, внимание уделили. А Круглов… — Я запнулась, увидев, как внимательно Ник на меня смотрит.