Хищник цвета ночи

Так что с нами будет дальше, Вика?

«Если бы я только знала. Тут с настоящим не разобраться, а он меня спрашивает о будущем…»

— Ты получишь наследство, месть свершится, и твое сердце обретет покой, — тихо ответила ему, поглаживая подушечками пальцев мягкую обивку дивана. На Ника я сейчас не смотрела. Не могла.

— А мы?

«Мы… как, оказывается, это красиво звучит и как неожиданно больно…»

— Не будет никаких «мы», Ник, — грустно улыбнулась в ответ. — Есть только ты и я. По отдельности. Работа будет выполнена и…

— Все вернется и станет как раньше?

— Нет. Как раньше уже не будет. Никогда. — Мне все-таки пришлось поднять глаза и выдержать ответный взгляд хищника. — Ты же не хуже меня понимаешь, что через пару месяцев все закончится. Не знаю, как ты, а я не смогу.

— Не сможешь что?

— Вернуться.

— Это ты так сообщаешь мне о своем будущем увольнении? — уточнил Ник.

Его голос звучал сипло и казался чужим.

— Да.

— А ты не допускала мысли, что наши отношения могут перейти на другой уровень? — вдруг спросил он.

Желтые глаза призывно сверкнули в сумраке ночи.

— Нет. Ник, я уже большая девочка, чтобы верить в сказки. Люди не меняются, и ты не изменишься. А я не хочу быть подружкой по вызову. Не могу.

А сердце в груди разрывалось и молило:

«Ну скажи что-нибудь. Скажи, что я не права! Опровергни мои слова! Не молчи! Зачем ты так смотришь на меня? Зачем соблазняешь и сводишь с ума? Зачем даешь надежду, которой не суждено сбыться?»

— У слова «шаери» есть два перевода. Дословный и романтичный, — неожиданно тихо произнес Н’Ери, и я застыла. — Романтичный означает «избранница зверя». Тот самый ничтожный процент одобрения, который я никогда не мог бы получить. А дословный перевод — «идеальная самка для идеального потомства».

Во рту пересохло. Я даже не смогла переспросить, выдавить хоть звук, лишь задышала часто-часто, смотря на него огромными от ужаса глазами."

"— Ты тот жалкий шанс, ничтожный процент, благодаря которому у меня может появиться сильный детеныш. Именно поэтому метка такая яркая. Именно поэтому я обратился тем утром — хищник просто взял контроль и застолбил свою идеальную пару, наплевав на мое мнение и мои желания.

— Ты же сказал, что у вас нет истинных пар, — с трудом прохрипела я, прижимая руку к горлу. Не хватало воздуха. Мне нечем было дышать.

— Это не пара в том смысле, в котором вы, люди, привыкли считать. Это не романтика и встречи под луной. Это размножение.

И никакой романтики, лирических отступлений, стихов и даже цветов. Ромашку — и то не подарили.

«Какие ромашки, дура, за окном конец декабря!»

Вот так легко и просто рушатся мечты и сказки — размножение.

«Радуйся, Виктория, тебе дали такой шанс. Можно сказать, благословили.