Хирургия мести

Гипсовые бинты у нас есть, но ей явно нужна репозиция (сопоставление фрагментов кости с целью улучшения правильного сращивания перелома), думаю, я сейчас позвоню в городскую и попрошу прислать мне сюда травматолога.

— А если там вытяжение понадобится? — настаивал Семычев, и я разозлилась:

— Антон Андреевич, я вам настоятельно рекомендую заняться своими прямыми обязанностями. Здесь мы разберемся сами, спасибо.

Семычев пожал плечами и ушел, явно испытав облегчение, а Матвей хмыкнул, осматривая Оксанкину ногу:

— Боится парень.

— Мне наплевать. Что с ногой?

Матвей надавил, и Оксанка вынырнула из медикаментозного забытья:

— Ай!!! Больно!!!

— Больно?! — вспылила я, но Матвей сделал страшные глаза и жестом показал, что сию минуту выставит меня из кабинета, если я не закрою рот или хотя бы не сменю тон. — Ты совсем с ума сошла, да? — наклонившись к самому лицу подруги, спросила я. — Это что еще за фокусы? Ты соображаешь, что могла подставить своим полетом ласточки и дежурившую смену, и всю клинику в целом? Ты, конечно, ни о ком не подумала, в том числе и обо мне. Да мне сейчас такую репутацию создадут — не дай бог! В частной клинике пациентка из окна выбросилась! Я же не стану объяснять всем, что ты просто с жиру бесишься!

Оксанка вдруг заплакала:

— Деля… прости меня, Делечка, я не подумала…

— Да ты вообще ни о чем не думаешь в последнее время! — отрезала я. — Терпи теперь, сейчас еще больнее будет — травматолог приедет.

Она заплакала еще сильнее, здоровой рукой пытаясь вытереть слезы:

— Голова болит очень…

— Странно, что она вообще на месте.

— Сделай ей еще обезболивающего, — посоветовал Матвей. — Пока ждем, она поспит.

До самого утра у нас непрерывно шла работа. Из городской больницы приехали травматолог и нейрохирург, сделали все, что от них требовалось. К счастью, переломы оказались без смещений, операция не понадобилась, Оксане просто загипсовали ключицу и ногу, а нейрохирург назначил лечение и сказал, что приедет через три дня на контроль.

Матвей все время был с врачами, в то время как я пребывала в какой-то прострации — меня словно из розетки выключили. Я подумала, что необходимо перенести назначенную на сегодня операцию по пересадке кожи, в таком состоянии я не могу позволить себе войти в операционную.

Когда вся суета, наконец, улеглась и Оксану подняли в ее палату, Матвей, снимая халат, сказал:

— Ну, теперь с ней все в порядке.

— Ты действительно так считаешь? Руки-ноги-то срастутся, тут нет двух мнений. А вот с головой ее что делать?

— Я тебе еще вечером сказал — прислушайся к Севе, отправь ее в психиатрию.

— Похоже, мне придется это сделать, — с тяжелым вздохом призналась я. — Но не раньше, чем она восстановится после травм.

— Будешь здесь ее держать?

— У меня нет выхода.