Хирургия мести

Я шла по дороге в поселок и то и дело кидала взгляд на ставшее хмурым небо. Вот будет фокус, если пойдет дождь… Зонт я не взяла, а если промокну, неизбежно поднимется температура, и прощай, операция. Надо ускориться, пожалуй.

В большом магазине на другом конце поселка я нашла отдел, торговавший косметикой и товарами для волос, долго стояла перед прилавком, выбирая оттенок, и все время думала о том, что Алексею, например, это бы точно не понравилось. Он любил, когда я носила волосы распущенными, говорил, что так я кажусь ему сказочной Златовлаской, а я хохотала, отвечая, что та не была рыжей. Он звал меня Лисой Патрикеевной… При воспоминании об этом глаза наполнились слезами, я запрокинула голову, стараясь не расплакаться.

— Выбрали что-то? — нетерпеливо спросила продавец, которую уже ждала у прилавка другая покупательница.

— Да. Вот эту, пожалуйста, — я ткнула пальцем в каштановый локон на планшете, и через пару минут у меня в руках оказался пакет с коробкой краски.

Отлично, половина дела сделана. Осталась парикмахерская. Усевшись в кресло, я объяснила полной пожилой женщине в заляпанном краской фартуке, чего хочу. Она со вздохом заметила, что резать так коротко такие волосы жаль даже ей, но я осталась непреклонной:

— Стригите.

Парикмахер снова вздохнула и защелкала ножницами где-то у моего затылка. Я закрыла глаза, чтобы не видеть, как тяжелые пряди падают на пол — оказывается, это довольно тяжелый момент, я прежде никогда не стриглась так радикально, разве что кончики немного, а тут… Нет, я не могу плакать, не могу остановиться — мне надо изменить себя так, чтобы не было похожих черт.

Когда все было закончено, мастер смела с накидки остатки волос и предложила:

— Ну, смотрите.

Я открыла глаза. Стрижка вышла прекрасная, хоть и очень короткая. Непривычно холодило шею и уши, голова казалась необыкновенно легкой. А мне все равно хотелось плакать от ощущения, что вместе с волосами ушло все хорошее, что было в моей жизни. Ушло мое прошлое, чтобы больше никогда не повториться.

Аделина

Матвей настоял на том, чтобы поехать со мной, и сам сел за руль:

— У тебя руки дрожат, мне это не нравится. И потом, куда ночью по загородной трассе в одиночестве?

Я испытала прилив нежности и благодарности — он не бросил меня в такой ситуации, предложил помощь, подставил плечо. И я эту помощь приняла, хотя прежде, возможно, фыркнула бы и отказалась, привыкнув все и всегда решать самостоятельно. Но, как заметил Васильков, брак влиял на меня в лучшую сторону.

Мы ехали по плохо освещенной дороге в сторону поселка, и я чувствовала, как внутри нарастает напряжение.