Имя ей Хель

Обычно это помогает.

Некоторое время мы стояли так, обнявшись. Я терпеливо ждала, пока Хоук возьмёт себя в руки, а до тех пор – держала его в своих. Когда он выдохнул и выпрямился, я тут же отступила, давая ему пространство.

Кажется, Хоуку удалось обуздать боль: когда мы двинулись в нужном направлении, он шёл быстро и уверенно, и о внутренней борьбе говорили лишь испарина на лбу и крепко стиснутые зубы.

Мы пробирались сквозь ночной лес, и он будто расступался перед нами: не мешались ветки, не бросались под ноги корни, кроны деревьев отодвигались друг от друга, пропуская к земле больше лунного света. Стоило Хоуку захотеть передохнуть, как тут же подбиралось ближе дерево, о которое он мог опереться, разливался под ногами ручей, из которого можно было напиться. Лес видел в Хоуке друга и помогал, как мог.

Когда мы подобрались достаточно близко к цели, я тоже начала различать золотой свет – россыпь золотистой пыли, застывшей в воздухе, которая уходила вниз с пологого холма и терялась в темноте.

– Отсюда пустили стрелу, – сказал Хоук и направился чётко по золотому следу.

Я предпочла держаться от золотой пыли на расстоянии – на всякий случай. Уже усвоила, что хорошего от магии людям обычно ждать не приходится.

Чем дальше мы шли, тем ярче светилась воздушная дорожка, и в конце концов она привела нас на берег маленького озера, за которым лежали горы. Я не поняла, что именно произошло, просто в какой-то момент лес расступился, золотая лента рассыпалась светлячками, которые кружили над водой. Картина могла бы показаться завораживающе красивой, если бы берег не был усыпан телами мёртвых оленей.

Голубовато-белые, почти прозрачные, они лежали повсюду: оленихи и их детёныши – изорванные, обглоданные и выпотрошенные.

Самый крупный олень лежал у воды, из бока его торчала золотая стрела. Рога кто-то срезал и унёс.

Я повернулась к Хоуку.

Его трясло. Но не от боли. От гнева.

Он сорвался с места, подлетел к оленю, будто надеясь, что тот всё ещё жив. Я медленно шла следом, подмечая на земле следы волчьих лап. Когда я поравнялась с Хоуком, увидела, что и в воде лежат оленьи трупы, а вода красная от крови.

– Убить всё стадо и отравить источник, – рычал Хоук. – Что за чудовище способно на подобное!

– Что теперь? – спросила я, стараясь не обращать внимания на ноющее сердце, которое откликалось на злость и отчаяние Хоука.

Хоук посмотрел на меня невидящим взглядом, полным боли.

– Я не знаю. Не знаю. – Он уткнулся лбом в ладони. – Рога унесли, озеро Жизни наполнено смертью, и не успеет очиститься. Если честно, я понятия не имею, сможет ли оно вообще очиститься…

– Значит, церемонии не будет?

«И вепря я убила зря», – подумала я, но вслух не сказала.

Хоук меня не услышал, он не отрываясь смотрел на мёртвых оленей.