Имя ей Хель

– Хель, ты думаешь, что я беззащитный ребёнок, за которым нужно присматривать? – Сван нахмурился, став непривычно серьёзным и решительным. – Но это не так. То, что я нежен с тобой, не значит, что я не могу постоять за себя. За нас обоих.

С этими словами Сван резко развернулся и быстрым шагом направился на кухню. Я не сдвинулась с места, удивлённая его словами и уверенностью, которая в них прозвучала. Но впервые с момента нашей встречи я задумалась о том, какая жизнь была у Свана прежде. Я не знала, где он вырос, как попал в публичный дом и через что ему пришлось пройти. Я никогда его об этом не спрашивала.

А ещё я злилась. На его решительность, на его беспечность и своеволие. Мне не нравилось это чувство, оно было неправильным, тёмным и липким, но я злилась на то, что Сван не желал меня слушать.

Медленно выдохнув, я сосчитала до десяти, заставляя мысли о Сване смолкнуть и исчезнуть в темноте, туда же я силой загнала и свою злость. С ними я разберусь позже. Я должна думать о деле, о Хоуке.

При мысли о Хоуке в груди что-то дрогнуло, будто кто-то потянул меня за невидимую нить, заставив сделать несколько шагов к выходу из зала. Мимолётное чувство притяжения тут же испарилось, рассыпавшись мурашками по коже. А память подкинула плотоядную улыбку Матери Полумесяц. Она открывала рот, облизывала губы и вертела в руке кубок в самоцветах, но я не слышала слов, не помнила их. Нахмурилась, пытаясь отогнать пелену, которой подёрнулись все воспоминания из обители, – волшебное вино изрешетило память о том дне, превратив его в разноцветную череду обрывков и чувств. Может быть, спросить Хоука? Только вот о чём именно его спрашивать? И почему я вообще подумала, что слова Матери Полумесяц и странное чувство связаны?

Я приложила руку к груди. Может, это отголоски силы Хоука? Или волшебное вино? А может, мне просто нужно больше спать и перестать переживать обо всём на свете! Так недолго и с ума сойти. Король фейри, обращённый в страшное чудовище и его сумасшедшая Тень… из этого бы вышла неплохая история – подумала я, наконец покидая столовую. Такая пришлась бы мне по душе – она походила на те истории, которые прятались на полках в кабинете Вардена и в которых пряталась я. Но некоторые из тех истории были тёмными, мрачными и настолько жуткими, что после слов «вот и сказке конец», я боялась закрывать глаза. А потом я привыкла. Как привыкла и ко многим другим вещам. Я привыкла к человеку, который убил мою семью, а меня привёл в Гильдию. Даже в какой-то мере привязалась к нему. Варден не был добр, но защищал меня, научил быть сильной, не бояться чудовищ и своих кошмаров. Не бояться его. Возможно, поэтому я до сих пор была жива, благодаря Вардену и вопреки ему. А последний мой страх – Расмус – сгинул под толщей льда.