Хазарский меч

Обернувшись, Свен увидел позади себя сотни огней, плывущих над землей – это хирдманы шли за ним с факелами. Он вдруг ощутил себя каким-то Кощеем, повелителем мертвых, за которым следуют покорные, молчаливые, темные тени. С тех пор как он взглянул в заледеневшие глаза Годо, с тех пор как понимание потери пронзило сердце, он ощущал себя не столько на этом свете, столько на том. Все никак не мог расстаться с тем, за кем привык следовать – куда судьба поведет. Но сегодня это кончится. Годо ушел своим путем, его снаряженный по всем правилам корабль уплыл. Осталось только одно.

Возле дуба тоже был приготовлен костер, и Хольви, забежав вперед, поджег его. По валу к ним приближались еще два факела. Вот они вошли в свет огня, и стало видно, что это трое хирдманов ведут Хастена со связанными за спиной руками.

Отблески пламени падали на его изможденное лицо с ободранной щекой, глаза казались черными. Взгляд упал на дуб, на веревку с петлей, перекинутую через толстую ветку, и в лице что-то дрогнуло. Он был из тех, кто до последнего не верит в поражение.

К Свену подошел Логи, его оружничий. В руках он почтительно держал длинное копье с синим древком. Одиново копье, которое освящается для вождя перед началом похода. Свен и Годо вместе возложили на него руки, когда Олав окропил его кровью в святлище Хольмгарда. Теперь Свен владел им один. И к этому он тоже все не мог привыкнуть: что теперь ему одному поддерживать небосвод над головами всех, кто от него зависит, когда раньше они держали его вдвоем.

Хастена подвели и поставили возле дуба. Хирдманы отошли, Свен и Хастен остались вдвоем. Перед ними горел костер, позади молчаливо высился дуб. На лугу, где сгустился мрак, еще мерцали огни погребальных костров – будто Огненная река протекала совсем близко. А так оно и есть, вдруг понял Свен. Где поджигают краду погребальную, там скользит она, как малый ручеек, в Огненную реку Подземья, и та ненадолго проступает на поверхности земли.

Свен посмотрел на Хастена. Тот посмотрел на него. Страха на его лице не было – а лишь упрямый вызов и непримиримая вражда. Но Свен не чувствовал к нему никакой ненависти. За эти два дня он успел обдумать все случившееся – ни о чем другом ему думать почти не удавалось."

"За время сарацинского похода Годо показал себя так, что его обет отомстить самому хакану и желание взять за себя конунгову дочь никому не показались самонадеянными. Это все было ему по плечу. Улав смолянский хотел принести пленника в жертву Одину – но почему-то передумал. И Один через рунные бляшки дал ответ: он не желает получить Хастена. Годо смутно не нравилось это решение.