Бунт Хаус

Он увидел в этой слабости явную угрозу, поэтому голыми руками вырвал ее с корнем и раздавил прежде, чем она успела причинить ему боль.

На чердаке воцаряется тишина, пыльное старое пространство дышит вокруг нас, пока Элоди изучает мое лицо. Ее взгляд блуждает по моему лбу, вниз по линии носа. Ее ясные голубые глаза задерживаются на моих губах на долю секунды, прежде чем встретиться с моим собственным взглядом. У нее такой вид, будто она беспокоится о чем-то, и слова скапливаются на кончике языка, но не выходят наружу.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — шепчу я.

— Да? Тогда, пожалуйста, давай. Просвети меня ответом, если ты вдруг стал таким всемогущим и всезнающим.

У меня перехватывает дыхание — самое странное, самое чуждое ощущение. То, чего я не испытывал уже очень давно.

— Ты хочешь знать, работает ли мой мозг также. Ты хочешь знать, что я сделаю с тобой, если ты меня впустишь. Но ты не можешь позволить себе спросить меня об этом, потому что спрашивать — значит признать тот факт, что ты думаешь о том, чтобы впустить меня и это пугает тебя до чертиков.

— Господи, Рэн, я…

Нет. Я не позволю ей оспаривать это. Это так чертовски очевидно. Я устал ждать своего часа, ожидая, когда она отдаст мне себя. Одним быстрым хищным движением я встаю на колени, наклоняюсь над одеялом и обхватываю ее лицо обеими руками. Я ее не целую. Ещё нет. Это почти невозможно, но я сдерживаюсь.

— Мои игрушки никогда не были важны для меня, малышка Эль, — шепчу я. — Я не выбрасываю их, потому что боюсь того, что они сделают со мной, или потому, что они мне надоели. Я отказываюсь от них, потому что они не оправдывают моих ожиданий. Но ты... — ее веки закрываются. — Ты не игрушка. Я ничего от тебя не жду. Как я могу чего-то ждать, когда ты постоянно удивляешь меня и сбиваешь с толку. Если ты мне позволишь…

В ее глазах вспыхивает паника. Она снова смотрит на мой рот, и от нее волнами исходит ужас.

— Рэн…

— Если ты мне позволишь, — повторяю я. — Я тебя тоже удивлю. Просто подожди и увидишь.

Она закрывает глаза, и одинокая слеза скатывается по ее щеке. Ни с того ни с сего она словно распадается на части в моих руках.

— Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, — шепчет она.

Онемевший до самых костей, я отпускаю ее, и горько-едкий вкус растекается по моему языку. Я вовсе не пытался ее напугать. Не пытался сломать ее. Я... черт возьми... Откидываюсь назад, готовый сделать что-то монументальное, чего не делал уже много лет... извиниться... когда она качает головой и бросается вперед, ко мне на грудь.

— Пожалуйста, — повторяет она.

На этот раз это звучит так, будто она умоляет меня сделать что-то, а не убираться к чертовой матери подальше от нее. Отчаяние на ее лице заставляет мою кровь реветь в голове, затуманивая мое зрение и заставляя мой пульс учащаться."

"— Все в порядке.