Хаски и его учитель белый кот. Том III

Среди листьев и корней лотосов жили лягушки. Не зная смены сезонов, и осенью, и весной, они раздували щеки и громко квакали. Склонив голову, Тасянь-Цзюнь какое-то время слушал их пение, и ему в голову невольно пришло воспоминание об одном полдне, когда после обеда он стоял на этом же месте, где заканчивается берег и начинаются деревянные мостки надводного павильона. Благоухающий теплый ветерок и ласковое солнце туманили разум и кружили голову. Повинуясь внезапному душевному порыву, он без лишних разговоров притянул к себе Чу Ваньнина и, стоя на краю деревянных мостков, поцеловал этого человека в лоб.

В то время их отношения основывались только на животной страсти, без намека на любовь и душевную привязанность, в них было не так много ласки и нежности, так что этот неожиданный поцелуй, в котором не было даже намека на желание физической близости, немного удивил Чу Ваньнина.

Было слышно, как несколько раз прострекотали цикады, а неугомонные лягушки квакали в пруду не умолкая.

Вглядываясь в слегка расширившиеся от удивления глаза феникса, Тасянь-Цзюнь находил их все более интересными и забавными.

— Все равно нечем заняться, чтобы скоротать время, почему бы нам не поиграть в одну игру? — наконец сказал он.

Прежде чем Чу Ваньнин успел отказаться, он приложил палец к его губам:

— Тсс, дослушай этого достопочтенного.

— …"

"— Заключим пари. Подождем, пока этот достопочтенный досчитает до десяти. Если в конце счета первой заквакает лягушка, ты проиграешь и должен будешь приготовить и принести этому достопочтенному кувшин со сливовым морсом[291.6]. А если первой застрекочет цикада, тогда этот достопочтенный проиграл, а значит этот достопочтенный… спускаясь с горы, возьмет тебя с собой развеяться и отдохнуть.

Возможность спуститься с горы и правда была слишком большим искушением. Изначально Чу Ваньнин не собирался обращать внимания на его выходки, но, находясь с ним рядом с утра до вечера, Тасянь-Цзюнь давно уже обнаружил, где его слабые места и знал, на что надавить, чтобы получить свое. Конечно, от такого предложения он просто не мог отказаться.

Блистающий талантами красавец засмеялся:

— Ну что, тогда начинаем? Раз, два, три…

Низкий и глубокий голос плавно и медленно струился, ведя счет. Они оба внимательно прислушивались, то к кваканью лягушек, то к стрекоту цикад, но похоже сегодня владыке этого мира не повезло, и по мере того, как он вел счет, стрекот цикад становился все более оживленным, а разомлевшие лягушки квакали все реже. Похоже, свернув боевые знамена и перестав бить в барабаны, эти ленивые твари собрались удалиться на покой.

— Во-о-осемь, д-е-е-е-евять… — с каждой озвученной цифрой, император все больше растягивал звуки.