Хаски и его учитель белый кот. Том III

Абсолютно бесцельно, словно в трансе, этот молодой человек медленно уходил все дальше… исчезая вдали…

Тасянь-Цзюнь посмотрел на заснеженный двор с постоянно петляющей, но не возвращающейся назад, цепочкой следов, теряющейся во мраке снежной ночи вместе с уже неразличимым силуэтом Сюэ Мэна.

Вместе с северным ветром до него вдруг донеслась скорбная песня. Это был тот же сычуаньский напев, что когда-то он слышал от Сюэ Чжэнъюна. Ныне он изливался из горла Сюэ Мэна, и эхо его голоса кружилось над Дворцом Тасюэ и горным хребтом Куньлунь.

— Поминая старых друзей, теперь и сам неприкаянная душа, только выпив, могу почувствовать счастье вновь, — голос, что пел эти строки, был высоким и еще юным, но казалось, что он принадлежит старику, прошедшему через все превратности жизни. — В детстве под деревом лавра зарыли вино, скрестили бокалы, в морщинах лицо, седина на висках[289.7].

Усилившийся снегопад припорошил сединой черные волосы юноши.

Осипший голос слился с завыванием вьюги и превратился в унылый шелест.

— С рассветом растаял сон, где вместе идем далеко[289.8]… — голос удалялся все дальше и дальше, то и дело пропадая в бескрайней дали. А может это не Сюэ Мэн ушел так далеко, а просто в какой-то момент он захлебнулся слезами и на последней фразе почти потерял голос, — оставьте старое тело мое скрывать горечь слез туман.

Оставить старое тело…

Ему всего двадцать два года, но только в пьяных грезах он может вновь встретить старых друзей и весело смеяться вместе с ними. Это самые цветущие годы его юности, но только выпив кувшин вина, он может снова почувствовать любовь родителей и увидеть старых друзей.

Сюэ Мэн запрокинул голову, словно это могло сдержать слезы, скопившиеся в уголках глаз, но он уже не был уверен, что сможет сдержаться, ведь снег и ветер уже застлали ему глаза.

Он закрыл глаза и громко и звучно, словно его крик мог разогнать облака, высказал небу и земле свое самое сокровенное желание.

— В мире прожить бы тот век, что отмерили мне Небеса, с милыми сердцу людьми вновь хмельную чашу деля[289.9]!"

"Когда легкая облачная дымка опьянения окончательно застлала ему глаза, он выпустил из руки кувшин с вином и тот, упав на землю, разбился вдребезги.

Раскинув в стороны руки, Сюэ Мэн рухнул прямо на снег. Он больше не хотел идти дальше. Что там впереди? Повсюду лишь царство снега и стужи и больше нет ни одного знакомого силуэта, больше нет дома и семьи.

Даже только что привидевшийся ему Мо Жань был лишь иллюзией, такой же недолговечной, как отражение луны в воде.

Какое-то время Сюэ Мэн просто лежал посреди снежного поля, прежде чем поднял руку, чтобы прикрыть ладонью веки.

Бледные губы, чуть приоткрывшись, сомкнулись вновь, и слезы ручьем покатились по его щекам.