Хаски и его учитель белый кот. Том III

В полном молчании он отряхнул от снега черную одежду и направился к самому мощному духовному источнику на горном хребте Куньлунь.

Теперь, когда император вступил в игру, никто в этом мире не мог его остановить. Ши Минцзин не ошибся с выбором: среди людей он обладал не только самой мощной духовной энергией, но и внушающей благоговение, совершенно непревзойденной врожденной способностью к совершенствованию.

Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти будут открыты.

Глава 290. Пик Сышэн. Рождение двух цветков зимней сливы на одном стебле

Сюэ Мэн лежал на земле. Он так напился, что на какое-то время впал в пьяное оцепенение, и даже не понял, что только что встретил самого страшного демона в мире. Упав спиной на снег, он лежал на земле и снежные хлопья с вершин горного хребта Куньлунь, словно весенний ивовый пух или осенний пух рогоза, медленно парили в воздухе, укрывая его тело.

Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем из белой пелены снегопада вышел человек с зонтиком из красной промасленной бумаги и подошел к нему. Сюэ Мэн прищурился, пытаясь разглядеть кто это. Наконец, ему все-таки удалось рассмотреть холодное лицо этого человека.

— Мэй…

Сюэ Мэн чувствовал себя таким изможденным, что пробормотав лишь первый слог его имени, второй так и не смог выговорить.

— Да, это и правда я, — Мэй Ханьсюэ был немногословен, и просто помог ему подняться с земли.

Сюэ Мэн привалился к его плечу, но вместо того, чтобы попытаться уйти, спросил:

— У тебя есть вино?

— Нет, — ответил Мэй Ханьсюэ."

"Пьяный Сюэ Мэн его как-будто и не слышал:

— Отлично, тогда составишь мне компанию, пропустим по чарке?

— Не пью.

Сюэ Мэн ненадолго затих, а затем со смехом сказал:

— Нет, только поглядите на него. Сукин ты сын, раньше я не пил, а ты меня спаивал, а теперь я пью, а ты говоришь, что не пьешь. Смеешься надо мной?

— Я воздерживаюсь от спиртного.

Сюэ Мэн пробормотал себе под нос что-то напоминающее ругательство, после чего оттолкнул Мэй Ханьсюэ и, утопая в снегу, побрел по бескрайнему снежному полю. Сжимая в руке зонт, Мэй Ханьсюэ, смотрел на его удаляющийся сгорбленный силуэт. Он не стал его догонять, только спросил:

— Ну и куда ты идешь?

Сюэ Мэн и сам не знал, куда идет, и просто испытывал досаду от того, что ему не хватило вина, чтобы упиться до смерти.

— Вернись, дальше дороги нет, — сказал Мэй Ханьсюэ.

Сюэ Мэн резко остановился, замер в оцепенении, а потом вдруг громко разрыдался:

— Блять, я просто хочу немного промочить горло! Ты даже выпить мне не даешь! Не пьешь ты, так и не пей, зачем меня обманывать, что воздерживаешься от спиртного! Что ты за выродок такой, а?!

— Я тебя не обманываю.