Хаски и его учитель белый кот. Том III

Не умея так культурно и красиво выражать свои мысли, он сказал коротко и ясно, но этого было достаточно, чтобы в полной мере выразить все его негодование:

— Сдохните все!

— … — лицом к лицу с этим клокочущим от ярости и рвущимся в бой могучим воинством Ши Мэй несколько помрачнел, уголки его губ подрагивали, словно он никак не мог сделать выбор между улыбкой и насмешкой.

— Воистину, это похоже на злой рок. Каждый раз, когда грядет великое сражение, сначала нам нужно померяться силой с людьми Пика Сышэн, — произнося эти слова, он не сводил глаз с клокочущего людского потока.

В этой толпе не было видно фигуры Чу Ваньнина… После его нападения на место казни в Цитадели Тяньинь, куда Чу Ваньнин и Мо Жань могли пойти? Допустим, после того, как Мо Жаню столько раз вскрыли сердце, он точно не жилец, а вот что с Чу Ваньнином?

Остался охранять новый могильный холм Мо Жаня или же, как и в прошлой жизни, просто ушел вслед за ним?

Любое из этих предположений заставляло его нервничать, в глубине души Ши Мэй испытал смутное беспокойство. Отвернувшись от окна, он направился в соседнюю комнату во внутренних покоях.

— Куда ты? — спросила Му Яньли.

— Пойду посмотрю, в каком состоянии Тасянь-Цзюнь, — ответил Ши Мэй, а после паузы продолжил. — Хочу поразмыслить над способом побыстрее его разбудить. Как только он очнется, можно будет снова открыть Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти… и тогда никто не сможет нас остановить.

Тонким длинным пальцем он провел по руне[287.8] Цитадели Тяньинь, и дверь в тайные комнаты с грохотом отворилась. По длинной лестнице Ши Мэй спускался вниз по коридору, на стенах которого были выгравированы древнейшие магические символы. Преодолев еще три двери с барьерными чарами, он, наконец, оказался в самой глубокой и дальней вырубленной в скале комнате.

Вся эта потайная комната была покрыта льдом и окутана туманом, на самой вершине в серо-голубой каменный свод был вмурован кусок нефрита, через который струился чистейший белый свет. Прямо под этим куском нефрита стоял хрустальный гроб, в котором постоянно поддерживалась низкая температура. Ши Мэй остановился перед гробом и, опустив голову, посмотрел на лежащего там полностью одетого мужчину."

"— Тасянь-Цзюнь, Мо Вэйюй… — позвал он своим глубоким голосом. Его взгляд опустился на магическую формацию в районе его солнечного сплетения, в которую вливался свет из висевшего над ним нефрита. — Ты спишь слишком долго, не пора ли уже очнуться ото сна?

Естественно, его слова не возымели никакого эффекта: глаза Тасянь-Цзюня были по-прежнему закрыты, а губы бескровны.