Хаски и его учитель белый кот. Том III

Но кто мог подумать, что, в конце концов, она все-таки будет вынуждена пойти по этому пути.

— Богиня войны?

Ши Мэй не ответил, лишь слегка сочувственно и с легкой иронией взглянул на Е Ванси:

— Вот видишь, старшая сестра, на протяжении жизни человек может долго петлять, на развилках дорог сворачивая не туда, однако конец его всегда один. Каким бы человеком он ни был в прошлой жизни, в этой также не сможет избежать своей судьбы.

Кровь брызнула и побежала ручьем, пламя столкнулось с молнией, в одно мгновение крики раненых и убитых сотрясли небеса. Среди яростной битвы в сверкании множества мечей она стояла перед барьером, защищающим людей, что не владели магией.

Эта женщина в черном, с тонкой талией и длинными ногами… когда рука ее сжимала меч, она была прежней Е Ванси.

Почти слившийся с ней в одно целое Наобайцзинь идеально подходил ей, а на ее поясе висел колчан для стрел, вышитый рукой госпожи Жун.

И в ту минуту, поднимая лук, она также была и Наньгун Сы.

В этой жизни она пережила больше, чем в прошлой: она познала чувство беспомощности, блуждала в тумане неопределенности, но был и тот короткий период, когда туманная дымка рассеялась, тучи расступились, и она познала нежные чувства по-детски чистой, первой любви.

В тот вечер, когда под закатными розовыми облаками на мосту Найхэ Наньгун Сы подарил ей яшмовую подвеску, она вдруг подумала, что с этого момента она, наконец-то, может расслабиться, немного отойти от своего естества благородного героя без страха и упрека и стать просто нежной девушкой, что без стеснения может смеяться и плакать.

Но Наньгун Сы умер.

Ничто не предвещало его смерть, а перед тем как отправиться сражаться с врагом, он сказал ей: «Знаю, что ты боишься темноты, и очень скоро вернусь».

Но он так и не вернулся.

Поэтому, потеряв свое слабое место и лишившись своих доспехов, Е Ванси в итоге все же стала такой же, как и в прошлой жизни. Она медленно растворяла в себе все, что осталось от нежных чувств к другому человеку, постепенно принимая свое абсолютное одиночество, которое может понять и разделить лишь собственная тень. В глубине души она негласно дважды себя похоронила…

Смерть старика Сюя забрала с собой Листочек. Она собственноручно похоронила своего названного отца — «весенний ветер, доброе вино, цвет персика и стройной сливы цвет[287.4]»"

"Смерть Наньгун Сы забрала с собой барышню Е. Она своими руками погасила их с А-Сы «десятилетний фонарь, что помнит озера, реки, ливни по ночам[287.4]».

Богиня войны запечатала могилы дочери и женщины.

И, повернувшись к ним спиной, встала одна перед Цитаделью Тяньинь, лицом к лицу с толпой облаченных в броню и вооруженных до зубов лучших бойцов мира совершенствования.