Хаски и его учитель белый кот. Том III

На лице Тасянь-Цзюня появилось пренебрежительное выражение:

— А сам-то как полагаешь, зачем этот достопочтенный делает это?

— …

«Ох, да ладно, к чему вообще спорить с покойником», — Ши Мэй прикрыл глаза, изо всех сил стараясь подавить в себе новую вспышку злости, но угольки ярости все еще жгли его сердце, так что в итоге он не удержался и с издевкой парировал:

— Кто бы мог подумать, что в столь почтенном возрасте Наступающему на бессмертных Императору Тасянь-Цзюню все еще нужна компания учителя, чтобы отправиться спать. Я вот думаю, если это не из-за боязни темноты, значит ты, должно быть, просто хочешь поскулить в подол отца-наставника.

Нельзя сказать, что слова Ши Мэя не возымели никакого эффекта. Тасянь-Цзюнь тут же угрожающе сощурился и машинально поднял руку, желая оттолкнуть лежащего у него на груди бессознательного Чу Ваньнина или, чтобы выглядеть еще более независимо и внушительно, даже столкнуть его с кровати.

Однако, глядя на приближающегося Ши Мэя, он, в конечном итоге, еще крепче обнял человека в своих объятиях и, взмахнув широким рукавом, прикрыл лицо Чу Ваньнина.

После этого Тасянь-Цзюнь угрюмо взглянул на Ши Мэя:

— Дела этого достопочтенного не имеют к тебе никакого отношения.

Стиснув зубы, Ши Мэй процедил:

— Прекрати огрызаться, должен же быть предел у твоего хамства. Ты что, совсем забыл, кто тебя создал?

— Если великий мастер Ханьлинь открыл свою пасть, чтобы угрожать этому достопочтенному, то лучше бы ему сразу ее захлопнуть, — с холодным сарказмом ответил Тасянь-Цзюнь, — поистине от этого будет куда больше прока.

— Ты!..

Несмотря на свою выдержку, столкнувшись с непрерывными нападками и оскорбительным сарказмом, Ши Мэй не выдержал. Стремительно подняв руку, он ткнул Тасянь-Цзюня в лоб, чтобы направить в его тело свою духовную энергию.

— Сбор души.

Заклинание уже просочилось сквозь зубы и сорвалось с его губ, однако Тасянь-Цзюнь по-прежнему упрямо и зло смотрел на него. Это продолжалось так долго, что Ши Мэй успел почувствовать, как панический страх железными тисками сжал его сердце. В какой-то момент он понял, что еще немного, и этот человек окончательно вырвется из его хватки.

На его лбу выступили мелкие капли пота. Пытаясь сдержать Тасянь-Цзюня он практически полностью исчерпал все имеющиеся внутренние резервы. Наконец, вложив в заклинание почти всю оставшуюся у него духовную силу, он хрипло крикнул:

— Сбор души!

На сей раз Тасянь-Цзюнь слегка покачнулся, после чего его взгляд наконец потерял фокус.

Израсходовав столько духовных сил, Ши Мэй схватился за грудь, которую тут же сдавила тупая ноющая боль, и попытался справиться с головокружением и сбившимся дыханием.