Хаски и его учитель белый кот. Том III

— Значит ли, что стоит красивому человеку заиметь небольшой изъян, и тут же люди начинают испытывать к нему отвращение? — Ши Мэй вплотную подступил к нему. — Прежняя близость вмиг приедается, прежние мечты и чаяния превращаются в застрявшую в горле рыбную кость.

В конечном счете Наньгун Лю не выдержал и разрыдался:

— Я не понимаю, не понимаю! Отпусти меня, я не хочу больше здесь оставаться!

Ши Мэй изначально был на взводе, а пронзительный крик Наньгун Лю окончательно вывел его из себя. Казалось, тусклый свет в его глазах заволокло черными тучами. Подняв руку, он отвесил Наньгун Лю звонкую оплеуху и только после этого наконец отпустил.

— Ничтожная тварь, катись отсюда, — холодно бросил он.

После того, как плачущий в голос Наньгун Лю исчез вдали, Ши Мэй опять погрузился в ласковые глубины горячего источника. Со всех сторон его по-прежнему окружал восхитительный пейзаж, и воздух был, как и раньше, напоен слабым благоуханием раскрывшихся цветов лунсюэ, однако наполнявшая его сердце радость полностью иссякла, а в груди остались только всепоглощающий гнев и безграничная ярость.

Он вдруг со всей силы ударил по водной глади. Брызги разлетелись во все стороны, после чего взбаламученная вода постепенно снова успокоилась.

Рябь разошлась, и в водном зеркале вновь отразилось все то же исполненное нежной красоты и мягкости отражение с гниющей раной на груди.

Гнев схлынул и на его место пришли уныние и бессилие. Ши Мэй снова прислонился спиной к берегу водоема и, вскинув голову, взглянул на небесный свод сквозь чуть приподнятую завесу ресниц.

— Люди меняются, — пробормотал он.

Семена прорастают, почки сменяет яркая зелень, среди зеленых листьев распускаются цветы, цветы увядают и опадают, а опавшие лепестки становятся грязью.

Время невозможно увидеть или потрогать, однако тихо и незаметно оно поглощает каждого человека. Кому-то годы стирают когти и клыки, а у кого-то стачивает острые грани талантов и умений.

— Все меняется…

Он устало зачерпнул горсть воды и умыл лицо.

Сравнив себя в этой жизни с собой из жизни прошлой, можно ли понять, в какой момент он сбился с пути и когда прошел свою точку невозврата?

После купания Ши Мэй сменил одежду, собрал свои длинные черные волосы в свободный пучок и по тенистой благоухающей тропе вернулся в тайную комнату на горе Цзяо. Постояв немного у двери, он наконец протянул руку, чтобы распахнуть ее.

К этому времени наступила глубокая ночь. Почти все свечи в тайной комнате погасли, и лишь крохотный одинокий огонек мерцал за тюлевым занавесом.

Не издав ни единого шороха, Ши Мэй потихоньку вошел в комнату. Его присутствие мог выдать лишь нежный аромат мыльного корня, но именно этот запах и встревожил мужчину, лежащего на скрытой за пологом кровати.