Хаски и его учитель белый кот. Том III

Убедившись, что их предположения подтверждаются одно за другим, все больше людей вздыхали, охали и кивали головами:

— Ох, видите, из затаенной обиды родился замысел убийства. Наверняка он до смерти ненавидел тех мать и сына.

Конечно, эти люди были правы: разве можно было не ненавидеть их? Мо Нянь был ровесником Мо Жаня, но гораздо крепче по сравнению с ним, а поскольку он являлся сыном Мо Нянцзы, никто в доме не осмеливался бросить ему вызов. Этот ребенок с детства был очень злобным и непослушным, кроме того, ему нравилось вымещать свою злость на Мо Жане. Иногда просто от скуки Мо Нянь мог побить его плетеной корзиной или обвинить в собственном проступке, например, украсть что-то по мелочи, а затем свалить вину на Мо Жаня.

Однако тогда Мо Жань был очень терпеливым и непритязательным, и даже несмотря на то, что с ним обходились несправедливо, он не смел и думать о мести молодому господину А-Няню.

В то время ему ежедневно полагалась лишь одна рисовая лепешка, и если бы он позволил себе слишком много болтать, то, пожалуй, и этот скромный паек могли бы урезать. Поэтому, даже если его били и на него возводили напраслину, он просто терпел и молчал. Если становилось совсем уж невыносимо, Мо Жань сворачивался в клубочек в том дровяном сарае, где обычно спал, чтобы тихонечко поплакать.

Плакать в голос Мо Жань тоже не осмеливался, ведь если бы он разбудил остальных слуг, ему могли задать хорошую трепку.

— Вы очень сильно ненавидели их? — спросила Му Яньли.

Мо Жань поднял глаза, в его взгляде сквозила почти осязаемая холодная усмешка:

— Ну а как иначе?

— Однако ваша фамилия такая же, как у госпожи Мо. Вы так сильно ненавидели эту женщину, но впоследствии и не подумали сменить ее фамилию?

— Фамилия Мо — это фамилия Терема Цзуйюй. Очень много людей, кто продал себя в это место, взяли эту фамилию. Мы все называли Мо Нянцзы «приемной матерью» или «матушкой». Так делали все, и я тоже привык, так к чему что-то менять.

— Она ко всем относилась одинаково плохо?

— Нет, — ответил Мо Жань, — просто меня она сразу невзлюбила, а потом, когда я отпустил Сюнь Фэнжо, и вовсе возненавидела.

— В таком случае расскажите, насколько плохо относилась к вам Мо Нянцзы?

На самом деле был хороший ответ на этот вопрос. За столько лет, что Мо Жань прожил в этом доме, ему только раз в году, в канун Нового года, разрешали съесть кусочек мяса с нижней части свиной ноги, пока гости угощались жирным и сочным окороком. Кроме того, за одну рисовую лепешку в день он выполнял самую тяжелую работу по дому, а за каждую провинность был выпорот плетью.

Однако он не имел никакого желания это обсуждать, поэтому просто сказал:

— Я не хочу об этом говорить.

— Хорошо, ничего страшного, можно поговорить о другом.