Хаски и его учитель белый кот. Том III

Глядя на его улыбающееся лицо, Хуайцзую ничего не оставалось, кроме как, покачав головой, рассмеяться и начать хлопать в ладоши, играя в глупую детскую игру.

— Ты отвечай девять, я отвечаю девять: что, расцветая, следует за ветром? Одуванчик расцветая, расцветая следует за ветром. Ты отвечай десять, я отвечаю десять: что расцветает без листвы? Химонант[240.5] расцветает, расцветает без листвы.

Кровью окрашены одежды, пропитался ею алый лотос.

Во дворе храма Хуайцзуй закрыл глаза.

Да, это… кусок обструганного дерева.

Но чистый смех из прошлого все еще звучал у него в ушах.

Да, это человек без души.

— Что расцветает в воде? Ха-ха-ха, Учитель такой глупый, лотос расцветает в воде!

Да, это пустая оболочка, плоть, которую он хотел принести в жертву Чу Сюню. Дерево искупления, на поиски которого он потратил сто лет! Это не настоящий живой человек! У него нет души!

— Учитель, я разделю пирожное пополам. Большая половина для Учителя, меньшая половина мне.

Слезы потекли по лицу Хуайцзуя.

Охваченный ужасом, он содрогнулся и тут же бросился к своему мальчику, который уже вонзил в сердце нож, и чье духовное ядро уже начало трескаться.

Опустившись на колени, он обнял Чу Ваньнина и взревел от боли. Он кричал до тех пор, пока его голос не охрип и силы не иссякли. Так же как и Мо Жань, который, в отличие от него, только и смог, что пройти сквозь иллюзорное тело. Непролитыми кровавыми слезами его надрывный плач встал поперек глотки, словно этот короткий нож проткнул не сердце Чу Ваньнина, а его горло и его душу.

Как он может не иметь души?..

Все это время он просто закрывал глаза, чтобы не видеть, и затыкал уши, чтобы не слышать.

Он всегда знал… В сердце своем он всегда это знал.

В улыбке и серьезности Чу Ваньнина, в терпимости и мягкости Чу Ваньнина, в упрямстве и настойчивости Чу Ваньнина, он всегда ясно видел душу этого человека.

Для собственной выгоды, для своего так называемого искупления, он притворился слепым и глухим, чтобы усыпить свою бдительность и совесть.

Чу Ваньнин никогда не был деревянной куклой и пустой оболочкой.

Он самый настоящий человек из плоти и крови, который может и плакать, и смеяться…

— День за днем, с самого его появления на свет, я наблюдал, как он растет. В детстве он походил на Чу Ланя, а когда подрос, стал похож и на Чу Сюня, но все равно я никогда не смог бы перепутать его ни с одним из них.

Голос Хуайцзуя стал таким же надсадным и хриплым, как звук старого разбитого гонга."

"— Он был тем, кто делил со мной половину сладостей, тянул за собой, называя Учителем, и тем, кто, думая, что это останется незамеченным, тайком обмахивал меня веером, чтобы я мог насладиться прохладой. На протяжении четырнадцати лет в храме Убэй он был рядом со мной.