Хаски и его учитель белый кот. Том III

Его лицо выглядело очень взволнованным, не слишком приятно удивленным, но все же достаточно воодушевленным:"

"— Должно быть, это непревзойденное божественное оружие предначертано тебе самой судьбой.

— Предначертанное судьбой божественное оружие?

Хуайцзуй еще не отошел от удивления и, смущенно отведя взгляд, ответил:

— Верно. Некоторые люди появляются на свет с врожденным уникальным талантом, с рождения имея глубокую таинственную связь с непревзойденным оружием.

— У меня уникальный врожденный талант? — рассмеялся Чу Ваньнин.

— … — Хуайцзуй уклонился от ответа, лишь провел рукой по деревянному корпусу Цзюгэ и со вздохом сказал, — этот гуцинь и ты предназначены друг другу. Пожалуй, ты можешь вызвать его даже без духовного ядра… он связан с тобой кровью.

Сцена изменилась. Теперь Мо Жань увидел двух людей, идущих по пригороду Линьаня. Хуайцзуй следовал за маленьким Чу Ваньнином, то и дело умоляя его идти помедленнее.

Он увидел поднимающийся вверх от цветочных пирожных хуагао горячий пар, а за ним бесхитростно улыбающееся личико Чу Ваньнина.

Потом перед его глазами появилась комната на постоялом дворе, где Чу Ваньнин незаметно обмахивал медитирующего Хуайцзуя маленьким веером из пальмовых листьев, помогая тому охладиться.

Он увидел, как Чу Ваньнин в первый раз ест приготовленный на пару корень лотоса с клейким рисом. Вымазав весь рот в медово-сладком соусе, он со смехом повернулся к Хуайцзую.

Под конец в этой иллюзии появилась сцена одного из прекраснейших летних вечеров. Это был берег пруда с бирюзово-изумрудными листьями и цветами лотоса в полном цвету до самого горизонта, над которыми грациозно скользили красные стрекозы.

Подражая Хуайцзую, пятилетний улыбающийся Чу Ваньнин сидел, скрестив ноги в позе для медитации. Пара черных как смоль блестящих глаз с теплотой и нежностью смотрела на наставника:

— Учитель, ну пожалуйста, давай поиграем еще, сыграем всего разочек.

— Больше никаких игр, твоему отцу-наставнику нужно идти в трапезную, чтобы прочесть сутры за упокой старого друга, отошедшего в мир иной, — ответил Хуайцзуй.

— Сыграем один раз и пойдем. Всего один последний раз. Правда последний.

Не дожидаясь, пока монах ответит, малыш закатал рукава своего серо-голубого монашеского одеяния маленького послушника. Цветы лотоса покачивались на поверхности воды. Он протянул свою маленькую ручку и с огромным воодушевлением коснулся руки не обращающего на него внимания Хуайцзуя. Его чистый и звонкий детский голос был таким же нежным, свежим и сладким, как корень лотоса:

— Ты отвечай раз, я отвечаю раз: что расцветает в воде? Лотос расцветает, расцветает в воде. Ты отвечай два, я отвечаю два: что расцветает гроздью? Вяз расцветает, расцветает гроздью[240.4].