Хаски и его учитель белый кот. Том III

Я обучал его писать и читать, давал ему духовные наставления, учил рассуждать и искать истину. Но больше всего меня заботило его совершенствование и обучение магии... ведь я не забыл, что создал этого ребенка для того, чтобы в итоге вернуть его моему благодетелю. С самого начала я планировал отвести Чу Ваньнина в призрачный мир, когда он подрастет, и его созревшее тело и дух смогут выдержать это.

Хуайцзуй сделал паузу, а когда продолжил, голос его стал еще более низким.

— После только и останется, что вплавить остатки поврежденной души Чу Ланя в его тело.

Мо Жань: — !..

Хуайцзуй хрипло продолжил:

— В то время я не считал это неправильным. Что такое Чу Ваньнин? Он ведь не настоящий живой человек, а всего лишь кусок дерева, вырезанная мной статуэтка. Да, я дал ему жизнь, научил его жить как человек, но, в конце концов, кровь, что течет в его теле — не настоящая, так же, как кости и плоть, что их покрывает — не настоящие мясо и кости.

Мо Жань с самого начала принял все это близко к сердцу, а услышав рассуждения Хуайцзуя, не в силах сдержаться, закричал:

— Это не так!

Но какой в этом толк?

Хуайцзуй не слышал его возмущенного крика. Голос старого монаха, словно стремительный водоворот, затягивал Мо Жаня все глубже в эту темную воронку боли и страданий.

— Чу Ваньнин лишний. Ему не суждено было родиться и жить, у него нет души.

— Это не так! Почему у шэньму нет души? Он живой, у него есть душа! Он не подделка под человека! Он ни на кого не похож! — внутри иллюзии Мо Жань выл и рычал, словно загнанный зверь. — Хуайцзуй, ты же растил его, каждый день видел его… разве он не живой человек? Он, ты и я — какая между нами разница?"

"Однако Хуайцзуй, словно читая сутры перед Буддой, по-прежнему отрешенно вел тихую беседу с самим собой. Заученные и повторенные тысячи раз слова непрерывным потоком лились с его губ, и даже сам он вряд ли мог точно сказать, действительно ли искренне воспевает Будду или всего лишь пытается заглушить невыносимую боль, что терзает его онемевшее сердце.

— Я вырезал это тело для Чу Ланя, и только когда душа Чу Ланя войдет в него, Чу Ваньнина можно будет считать настоящим человеком.

От ужаса у Мо Жаня волосы встали дыбом. Он не знал, что случится дальше, но чувствовал, что вот-вот сойдет с ума. Почти обезумев, он бросился бежать, но вокруг него была лишь темнота без намека на выход. Очень скоро его собственное тихое бормотание превратилось в вопль:

— Нет! Ты не можешь уничтожить его! Хуайцзуй, внутри этого тела есть душа, на самом деле он личность, самый что ни на есть живой человек!..

Мо Жань упал на колени.

И внезапно понял, что того, что может случиться сейчас, он боится даже сильнее, чем разоблачения всей правды о его предыдущей жизни.