Хаски и его учитель белый кот. Том III

— И раз уж отец-наставник Ло хочет остаться здесь, то это первое, что ему стоит запомнить.

— Сюй-эр!

Старый глава приготовился отчитать его, но Ло Фэнхуа, замахав руками, тут же забрал обратно мандарин:

— Ничего страшного, пустяки, — сказал он. — Уважаемый глава, не обращайте внимания.

— Увы, мой сын очень груб, не знает, как важно выказывать уважение учителю и ценить его наставления. Господин, от его имени прошу прощения за нанесенную вам обиду."

"— Ничего, все в порядке, — лицо Ло Фэнхуа растянулось в улыбке, и он снова посмотрел на Сюй Шуанлиня. Выражение его глаз было все таким же мягким и дружелюбным, но еще и немного настороженным. — На самом деле, не имеет значения поклонитесь вы мне как учителю или нет. У меня есть определенные знания, которые могут вам пригодиться. Раз вы просто перенимаете их у меня, вовсе не обязательно называть меня отцом-наставником.

Старый глава поспешил возразить:

— Но как можно допустить, чтобы…

— Славное имя и репутация — все абстрактно, – щеки Ло Фэнхуа стали пунцово-красными. Чувствуя некоторую неловкость, он нервно взъерошил свои волосы. — На самом деле, мне тоже кажется, что я еще слишком молод... — повернув голову, он обратился к Сюй Шуанлиню, — если молодой господин не против, с этого момента можешь называть меня по имени.

Сюй Шуанлинь какое-то время молча смотрел на него, а потом вдруг расхохотался в голос. Ло Фэнхуа, этот бедный, но честный человек, оказался совсем сбит с толку. Однако, справившись с неловкостью, он оправил платье, и со всей серьезностью, сложив руки в малом поклоне, вежливо приветствовал его как равного.

Благоухающее мандариновое дерево отбрасывало тени на их лица.

Когда Ло Фэнхуа поднял голову, Сюй Шуанлинь улыбался. Несмотря на насмешливо приподнятые брови и изогнутые в полной высокомерия злой усмешке уголки рта, тогда младший Наньгун был еще совсем мал, так что, когда этот ребенок улыбался, природа брала свое, и он выглядел нежным и сладким, как медовый персик.

Тем не менее ему понравились слова: «Славное имя и репутация — все абстрактно».

Раз так, значит, какая разница, как ему называть этого человека?

Поэтому Сюй Шуанлинь неспешно и с нарочитой ленцой произнес:

— Учитель.

Тихо шуршали листья мандаринового дерева, отбрасывая повсюду пестрые тени.

Поднялся ветер.

«И хватит с него! Пусть довольствуется этим, поклоны этому отцу-наставнику я отвешивать точно не собираюсь. И года не пройдет, как нужно будет искать следующего», — думал он тогда.

В то время Сюй Шуанлинь в самом деле полагал, что все будет как прежде, и этот день в его памяти останется, как один из самых обычных дней в его жизни.