Хан

Высокий, как Каан и Хан. Прекрасно сложенное тело, которое отчетливо можно было рассмотреть через тонкую небрежную футболку под короткой, тонкой кожаной курткой, и обтягивающих стройные ноги джинсов.

Он словно с Марса упал на эту землю, широко улыбаясь и подмигивая задорно мрачному и совсем не веселому Каану, совершенно не обращая внимания на не слишком дружелюбный настрой мужчины. Сам его вид был совершенно не к месту в этом большом деловом здании, где все ходили исключительно в строгих костюмах.

Но самое главное — это его взгляд.

Лукавый, смешливый, задорный, заигрывающий, без доли колкости, язвительности или этой кусающей ярости, которую всегда можно было увидеть в глубоком бесконечно черном зрачке Хана или Каана.

Наоборот, взгляд этих миндально-карих глаз был теплым и смешливым, словно насмехающимся над жестокостью и несправедливостью всего этого мира. Под тенью длинных ресниц бегали задорные искорки, которые согревали и пленяли своей искренностью.

Мужчина вообще создавал впечатление этакого обаятельного наглеца, который без вопросов ввалиться в твой дом, растянется в обуви на твоем диване и будет пить из твоей кружки. Но ты даже слова поперек не скажешь, утопая в его обаятельной улыбке и этом взгляде, в которым словно сошлась луна и солнце. Его невероятное мальчишеское беззаботное обаяние сквозило в каждом движении, когда мужчина широко улыбнулся Каану, хохотнув:

— Бог с тобой, братец! Зачем пугаешь меня с утра такими жутким вещами, как будильник? Все просто — я еще не ложился с ночи, поэтому я здесь! — задорно подмигнув смущенно улыбающейся Дениз и заправив волнистые прядки волос, которые постоянно норовили упасть на его лицо, он перевел взгляд на меня, улыбнувшись шире и протягивая свою руку ладонью вверх в приглашающем жесте, — ну, что, Пупсик? Идем? Пока совещание не началось, я уведу тебя в свой отдел! Подождешь меня немножко в моем офисе, а там познакомимся поближе!..

Я по инерции отступила на шаг назад от этой протянутой ко мне ладони, понимая, что начинаю краснеть от паники и этих теплых, задорных глаз, которые без смущения обволакивали меня своими искорками и теплом.

— Полегче, парень, — Каан оттолкнул его руку, стоя за мной, словно нерушимая гора, вот только теплота во взгляде этого мужчины не прошла и после этого, пока он продолжал смотреть на меня весело и изучающее, чуть выгибая брови, словно умоляя подумать, — она не твоя новая игрушка.

— Что значит не моя? — искренне удивился он, — Раз дал имя Пупсик, то уже моя!

— Искандер, прекрати этот цирк сейчас же, — от голоса Каана веяло ледяным холодом, который, впрочем, этого мужчину совершенно не пугал, поскольку он продолжал улыбаться задорно и открыто, не теряя ни капли своей теплоты, — эта девушка приехала с нами.