Хан

Я покорно повернулась к нему, застыв, когда в полумраке комнате наконец смогла увидеть эти пронзительные глаза, которые выглядели совершенно черными, как та черная дыра, в которой способна потеряться целая Вселенная. Что уж было говорить про меня, когда я смотрела в эти черные океаны, не боясь утонуть, и понимая, что золото в моей крови никуда не испарилось даже спустя столько времени, проведенного без него. Не спасли меня и капельницы, когда казалось, что во мне больше не осталось крови, и по венам отныне движутся лишь лекарства.

— Разве опасность осталась? — едва смогла прошептать я, чувствуя его горячее ровное дыхание на себе и видя эти глаза, которые привораживали своим томным сиянием, влюбляя с каждым разом все сильнее и сильнее каждой длинной черной ресничкой, — Разве ты не похоронил Алию?…

— Опасность есть всегда, Мавиш.

-..ты снова уйдешь?..

Его длинные ресницы чуть дрогнули, когда Хан кивнул:

— Да.

Я боялась этой минуты, пытаясь вплестись в него, чтобы не дать уйти.

Я дышала им так жадно, что моя голова кружилась, но в сердце стучала лишь жадность и паника, что мне постоянно было мало.

— Где Каан? — я смущении я прислушивалась к звукам притихшей комнаты, лишь сейчас понимая, что не хотела бы, чтобы он стал свидетелем наших объятий с Ханом. Или Теоманом?

— Ушел по делам и вернется только утром.

Я блаженно прикрыла глаза, прижимаясь к мягкой ткани его рубашки, пропитанной теплом и ароматом Хана, чувствуя его ладони на своей спине, которые осторожно поглаживали, словно боясь сделать лишнее движение и причинить боль.

-..мне уже лучше… — прошептала я в его грудь, слыша хриплый смешок и отрывистый выдох, когда Хан улыбнулся надо мной, облокачиваясь подбородком о мою голову и чуть качая головой:

— Ты еще очень слаба, Мавиш.

Я вспыхнула от стыда, понимая, о чем подумал Хан, слыша мои слова….а еще оттого, что так оно и было и он все верно воспринял, даже если я никогда не призналась бы в этом. Даже себе!

— Вероятно, ты не правильно подумал, — быстро пробормотала я, слыша мягкий соблазнительный голос Хана, который растекался по моему телу, словно горячий пряный нектар, слаще меда и вкуснее любой восточной сладости:

— Я не думаю, я знаю наверняка.

Я не хотела спать.

Боролась со сном, как только могла, вот только впервые мое тело расслабилось, вобрав его тепло и аромат, которые успокаивали и давали мне то чувство покоя, уюта и защищенности, о которых я успела забыть со дня смерти обоих своих родителей.

И, погружаясь в глубокий сладкий сон, я улыбалась, потому что чувствовала на себе его крепкие горячие руки и ощущала дыхание, слыша мелодичную шепчущую речь, которую не понимала, но уже любила.

Утро не было радостным и долгожданным, потому что первое, что я ощутила — я снова одна.