Гувернантка с секретом

– Значит, тебе нужно изменить образ мыслей, девочка, – ответил дядя, помолчав. – И ты в корне не права: тебе не нужно будет никого изображать. Раз уж мы заговорили об актерах, то чем, по-твоему, хороший актер отличается от плохого?

– Не знаю… – нахмурилась я, потому что рассуждать мне уже не хотелось – я слишком устала от инструкций дядюшки в тот день, – хорошему веришь, а плохому нет.

Дядя кивнул:

– Это потому, что плохой играет роль, а хороший сам становится своим персонажем. Пусть ненадолго, пока не смоет грим, но он живет его жизнью, он думает, как его герой, он знает все его самые сокровенные тайны, и он с гениальной точностью может предсказать его поведение в любой ситуации. Даже если по сценарию герой в эту ситуацию никогда не попадет. Придумай себе эту гувернантку, Лиди, – у тебя ведь богатая фантазия? – дядя улыбнулся. – Придумай ее и будь ею. Не нужно ее изображать.

На тот момент мы с дядей уже набросали примерный портрет и легенду Лидочки, но эта гувернантка так отличалась от меня и имела столь неприятные мне черты характера, что у меня совершенно искренне вырвалось:

– Но я не хочу ею быть!

– Надо, – не моргнув, отозвался дядя.

– Я не смогу ею быть… – тихо и убежденно сказала я, отвернув лицо.

– Сможешь.

Дядя похлопал меня по плечу и вышел из комнаты.

Глава двадцать вторая

Когда все уехали на стрельбище, граф остался в доме. Как и Елена Сергеевна с маленькой Лёлей. Что касается Алекса – я допускала, что после ссоры с дедом настроение его испортится, а то и вовсе он «вспомнит» о неотложных делах в Москве и уедет. Но юный Курбатов вел себя как ни в чем не бывало. Сейчас он сидел в санях рядом с Мари и весело рассказывал ей очередной пошлый анекдот. Двуличный мерзавец! Мари громко смеялась.

Следом за нами ехал Ильицкий – с Катюшей, мальчиками и своим спаниелем.

Надо сказать, что все утро мальчики питали надежду, что им, как и Мари, позволят пострелять из револьвера. Напрасно: слава богу, Елена Сергеевна в этот раз поддержала меня, когда я запретила им даже думать об оружии. Внутренне я была готова к новым крысам в ридикюлях, жабам на подушках и обиженным воплям мальчишек – а вопли эти были пострашнее любых крыс. Но неожиданно мне на помощь пришел Ильицкий, который сказал детям, что, пока Мари будет стрелять, Джек докажет им, что он настоящий охотничий пес: мол, они спрячут что-нибудь в лесу, а Джек по запаху найдет. Подумав немного, дети решили, что хотя это развлечение и не идет ни в какое сравнение со стрельбой, но все же лучше, чем продолжать канючить и быть в итоге наказанными зубрежкой немецкого."

"Я не сомневалась, что в поведении Ильицкого был какой-то расчет, но, по крайней мере, он избавлял меня от детских капризов – за одно это я была ему благодарна.