Гувернантка с секретом

Я не дослушала его, поскольку моим вниманием завладел в этот момент крытый экипаж, обогнавший нас с огромной скоростью и умчавшийся вперед.

Мы как раз выехали уже на Театральный проезд, и я, разумеется, каждую секунду помнила, что в прошлый раз на нас напали недалеко от этого места – наверное, именно поэтому мне стало очень тревожно.

– Это всего лишь полицейская карета… – пробормотал Кошкин, тоже высунувшись в окно, однако лицо его было очень напряженным.

Вместе мы проследили, как карета сворачивает с Театрального в Третьяковский проезд, а после почти одновременно перевели взгляды на куполообразную крышу «Славянского базара», виднеющуюся поверх уличной застройки, – до гостиницы отсюда было саженей сто[51], не больше.

Мне стало еще более не по себе, когда я подумала, что полиция мчится именно в гостиницу. Что там могло случиться? А ведь там Евгений…

Кошкин как будто подумал о том же, потому что немедленно крикнул кучеру:

– Сворачивай в проезд! Немедля!

До гостиницы было всего ничего, но время тянулось неимоверно долго – мы с трудом объезжали торговые ряды в Третьяковском проезде и оживленный людской поток. С трудом я удерживалась, чтобы не выскочить из кареты и не побежать вперед.

– Бога ради, сидите здесь и не высовывайтесь! – приказал Кошкин, когда мы подъехали наконец ближе. – Я все разузнаю и тотчас вернусь.

Я осталась в карете теперь в одиночестве, не считая молчаливого кучера на козлах, и, как ни хотелось мне выйти и услышать обо всем самой, я понимала, что это безумие. Мне нельзя показываться здесь. Возле входа в гостиницу толпились почтенные господа и простые горожане, полицейские же перекрывали улицу и пытались отогнать любопытствующих прочь. Боясь, что меня кто-то увидит, я даже закрыла занавеской окно на дверце кареты и следила за происходящим на улице сквозь узкую щель.

За окном уже темнело, и разглядеть хоть что-то становилось все труднее, но я продолжала вглядываться в проем открытых дверей гостиницы, куда смотрели и остальные. Я уговаривала себя, что нужно рассуждать трезво, что это один шанс из тысячи, если происходящее вообще хоть как-то связано с Ильицким… Однако, несмотря на уговоры, нервы мои были столь напряжены, что я не сразу поняла, как оторвала занавеску, неосознанно в нее вцепившись.

Догадавшись, что это я натворила, я начала прилаживать жердь с занавеской на место и, когда в следующий раз бросила взгляд за окно, увидела, что из дверей гостиницы двое полицейских быстро выносят носилки с кем-то, укрытым с головой белою простынею."

"Не удержавшись, я все же ахнула и тотчас зажала рот рукой. А в следующее мгновение из-под простыни выпала мужская рука и принялась безвольно покачиваться в такт шагам полицейских.