Гувернантка с секретом

Евгений отвечал ей при этом тоже на французском – причем неожиданно хорошем французском.

– Ах, Лиди, дорогуша… – пропела Марго, уже заперев за ними дверь, но еще поглядывая с мечтательной улыбкой на кого-то через окно, – что ни говори, а все-таки в русских мужчинах есть что-то такое!.. Люблю Россию более всего именно из-за русских мужчин! – она легкомысленно расхохоталась.

– Именно у этого русского мужчины через неделю свадьба, – сказала я.

Я думала, что скажу это легко и небрежно, однако – неожиданно для меня самой – голос с головой выдал бурлящую во мне ревность. Марго же удивленно вскинула на меня глаза, поняв, разумеется, все, и ответила лишь:

– Да? – потом подмигнула и добавила: – Хороший выбор.

Будто речь шла о шляпке или духах.

– Ах, Лиди, Лиди… – Марго вихрем пронеслась в подсобку, где обычно снимала пальто и поправляла прическу, и оттуда продолжала вздыхать. – А я никогда не умела выбирать мужчин – все мои беды из-за этого. В первый раз я влюбилась в семнадцать лет и, представь себе, в революционера! Чудный мальчик из верхушки французского революционного правительства[50]: ах, какие изумительные у него были синие глаза и как пламенно он произносил свои революционные речи! – Марго выглянула ко мне из-за двери и заговорщически поделилась: – Даже не знаю, во что я была влюблена больше – в глаза или в речи.

Я слушала ее, опустив взгляд и смущенно улыбаясь. Марго вообще-то не часто делилась со мной сокровенным – в шпионской среде это, кажется, не принято, – но иногда она совсем забывалась, как сейчас, и становилась истинной француженкой: болтливой, безудержной и раскрепощенной до неприличия.

– Ну а потом Коммуну подавили, мальчика моего расстреляли, – продолжала Марго тем же бодрым тоном, – ну и меня вместе с ним… почти что расстреляли. Вытащил меня один добрый человек – связи он имел и как-то все уладил.

Марго, уже приведя себя в порядок, вышла ко мне и устало опустилась в кресло в углу. Голос ее тоже как-то резко потускнел:

– Тогда-то я, конечно, рада была до беспамятства, что уцелела… – Она надолго замолчала. А после, напряженно глядя в угол комнаты, продолжила: – Я с малолетства, еще до того, как мальчика этого революционного встретила, работала поломойкой у одного изобретателя. Он машины какие-то летательные все строил – ну я в этом амбаре убирала, тем себе на жизнь и зарабатывала. Так вот, очень уж этот изобретатель нужен был тому, кто меня из тюрьмы вытащил: собственно, и вытащил он меня только затем, чтобы я ему помогала впредь. Я почти сразу сообразила, что работать меня заставляют на русских. Да ну и пусть, подумала я. Зато платят хорошо, а то жить впроголодь да по полгода копить на новую шляпку мне уже надоело.