Гувернантка для чешуйчатой прелести. Переполох в драконьем поместье

Единственным ответвлением являлась личная уборная, чьи габариты также радовали скромностью.

Впрочем, мне вообще не требовалась анфилада комнат. На небольшой площади было куда удобнее наводить порядок. Да и я здесь планировала исключительно спать и переодеваться, потому что с моим расписанием иного не оставалось.

Я даже уже заранее знала, на что буду тратить свой единственный в неделю выходной. В него я планировала отсыпаться.

Наскоро разобрав вещи – их у меня было немного, а потому в скромный шкаф поместились все, – я сходила умыться. Вела себя исключительно как мышка, боясь неосторожным жестом или громким шагом разбудить малышку. Да и себя в порядок приводила быстро, чтобы не пропустить возможное пробуждение девочки.

Насколько я знала, дети в таком возрасте иногда просыпались по ночам, а потому и спать следовало чутко.

Покончив с гигиеническими процедурами, я заняла место за письменным столом. Написать подругам мне следовало еще утром. Они наверняка сильно волновались обо мне. Но за целый день у меня так и не выдалось свободной минутки.

Открыв резную деревянную шкатулку-артефакт, я обнаружила внутри сразу четыре записки. Две из них датировались вчерашним числом, а еще две были отправлены сегодня.

Девушки очень сильно переживали за меня. Они писали о своем беспокойстве во всех письмах и настоятельно интересовались тем, куда же я пропала.

О том, что мне выделили место во дворце рядом с королевскими отпрысками, они уже знали. И даже умудрились пострадать из-за этого.

Оказалось, их и правда назначили гувернантками во дворце, но, в отличие от меня, пристроили к королевским воспитанникам. К их числу приписывали всех, кто остался без родственников и вместе со всем имуществом был взят под опеку короля.

Четыре года назад я тоже могла оказаться среди них.

“Директриса сказала, что к нашему назначению приложил руку сам Его Величество. Смекаешь?” – писала Вейола в своем последнем письме.

Это ужасное слово крайне не нравилось нашим преподавателям в академии. Они всеми силами пытались выкорчевать его из словарного запаса Бераны, но все закончилось тем, что мы непублично объявили учителям протест и стали пользоваться им направо и налево. Так и прижилось.

Я смекала. Понимала гораздо больше, чем девочки могли предположить. Рассказывала им не обо всем, зная их деятельные натуры, а потому последние новости не радовали. Его Величество и правда взялся за меня всерьез. Теперь ему не мешали ни мой юный возраст, ни мой статус студентки Академии благородных девиц.

“Но пока тебя нет, именно мы присматриваем за дочерями короля. И вот хорошо, что тебя нет. Они настолько избалованы, что любого со свету сживут. Не представляю, как бы ты с ними одна обходилась”, – жаловалась Берана.