Грубиян

— Да с чего ты взял этот бред?! — верещу на всю парковку. — Я за тебя замуж вышла, по-твоему, чтобы сразу же сбежать?! Ну где твоя логика???

Макс утыкается лицом в мою шею.

— Только не уходи, иначе я точно сдохну.

Он осторожно садит меня на капот своей машины и прижимает к себе так крепко, что мне становится трудно дышать.

— Господи, я очень надеюсь, что не у всех в твоей семье такие же проблемы с головой, — выдыхаю. — И вообще, что там у тебя с твоей матерью происходит?

У меня такое чувство, что я нашла пульт от мозга Соколовского, потому при упоминании его матери муж сменил испуг яростью.

— Встретиться со мной хочет, — кривится он. — Материнские чувства проснулись.

— Поедем вместе, — твёрдо произношу. — Хочу в глаза посмотреть этой гадине.

Лицо Макса вытягивается от удивления, а потом… он покрывает моё лицо поцелуями — так жарко и быстро, что я не могу удержаться от смеха.

Муж прощается с друзьями, и мы берём курс на загородный дом родителей Макса — туда, где сейчас его ждала биологическая «мать». Я, конечно, люблю родителей даже несмотря на то, что они со мной творили — наверно, какой-то сбой — но такое отношение матери к сыну… родителям можно пугать ею детей, потому что даже пресловутый «Бабайка» мог взять у неё мастер-класс.

Всю дорогу не отлепляюсь от Макса ни на секунду, потому что его снова может «занести». А когда вижу, что побелели костяшки пальцев — так сильно сжал руль — вообще прошу остановить машину.

Муж непонимающе хмурится, но делает так, как я прошу.

Едва автомобиль останавливается, как я отстёгиваю ремень безопасности и стаскиваю с себя пальто — чтобы было удобнее. Макс всё это время с любопытством наблюдает за мной, и я с удовольствием замечаю, как начинают темнеть его глаза. Перебираюсь к нему на колени, перекинув ногу через бёдра, расстёгиваю его куртку и прижимаюсь к нему, стараясь при этом не рассмеяться от выражения лица Макса. Просто обнимаю его за талию, прижавшись щекой к крепкой груди, и слушаю, как бьётся его сердце. Несколько секунд муж пытается восстановить дыхание, потом утыкается лицом в мою макушку, а руки укладывает… да, именно на мою пятую точку.

— Уймись, озабоченный, — тихо смеюсь.

Его пальцы впиваются сильнее.

— С тобой — да, — хрипит он. — Не могу дождаться сегодняшней ночи.

Отлепляюсь от него и пару секунд смотрю в глаза; потом провожу ладонью по его щеке, ныряю пальцами в его волосы и прислоняюсь лбом к его лбу, не обращая внимания на руль, упирающийся в мою спину.

— Что особенного в сегодняшней ночи? — шепчу ему тихо. — Ты и без дурацкой росписи был мне всех роднее и ближе. Я и так люблю тебя — дальше некуда. Ты — мой кислород.