Грубиян

Взгляд случайно скользнул по лицу Алисы, которая сидела с таким убитым видом, словно только что семерых схоронила. Зато теперь я знаю, как именно истинная выглядит обречённость.

— Нина? — спрашивает Лиля Сорокина — одна из немногих девушек в моей группе, которая более-менее лояльно относилась ко мне. — Ты вышла замуж? Когда? Утром я вроде кольца не видела… И за кого, если не секрет?

Я хмурюсь на автомате: неужели в универе остались ещё люди, которые не знают о том, что я с Максом?"

"— Эээ, да, только что и вышла, — тихо отвечаю, прекрасно понимая, что Кокорина сейчас жадно ловит каждое моё слово. — За Максима Соколовского.

Брови платиновой блондинки удивлённо взлетают вверх.

— Соколовского? Того самого?

Неуверенно улыбаюсь и киваю: кажется, не только Алиса уверена, что я ему не пара.

— Ничего себе… Эм… Ну я тебя поздравляю.

— Спасибо, — всё так же тихо принимаю поздравление.

Отворачиваюсь от, по меньшей мере, десятка любопытных глаз; и как знаменитости могут наслаждаться таким чрезмерным внимание?

Этого я, наверно, никогда не пойму…

Всю пару я чувствую взгляд Алисы, причём прожигал он именно мою правую руку, поэтому мне то и дело приходилось прятать её под стол. А вообще-то снова хотелось позорно сбежать, как и утром, но я уговаривала себя не поддаваться панике: надо учиться следовать совету Макса и посылать всех куда подальше.

После пары я вновь задумчиво бреду по коридору и прихожу в себя, лишь столкнувшись лицом с чьей-то каменной грудью.

— О чём задумалась, детка? — спрашивает Макс.

В его глазах я не замечаю привычного огня, только холодную ярость, и от этого уже начинаю потихоньку ненавидеть его мать.

— Мне не нравится, когда ты злой и хмуришься, — выдыхаю.

Огибаю парня и продолжаю свой путь на парковку; преодолеваю примерно половину коридора, когда слышу за спиной быстрые шаги, и вот меня резко подхватывают на руки.

— Куда это ты собралась? — возмущается Макс.

Он несёт меня через весь универ, не обращая внимания на ошалело-любопытные взгляды, от которых я становлюсь, наверно, уже бардовой. Стараясь отвлечься от них, внимательно смотрю на Макса, и в его глазах замечаю… панику.

— Макс? — взволнованно спрашиваю. — В чём дело? Случилось что-то ещё?

Муж качает головой и сильнее прижимает меня к себе; не отпускает даже тогда, когда мы наконец оказываемся возле его машины. Парни уже в сборе и с замешательством смотрят на друга, который как-то стремительно побледнел.

— Макс! — уже пищу я и, взяв его лицо в ладони, поворачиваю к себе. — Что с тобой?!

Он смотрит на меня так, что мне хочется белугой рыдать в голос.

— Я… Просто на секунду представил, что ты ушла на совсем…

И голос такой надломленный, что у меня сердце кровоточить начинает, а слёзы-предатели таки ползут по щекам.