Таня Гроттер и Золотая Пиявка

Муза джинна Абдуллы явно зудела где-то в другом месте. Стоило девочке, использовав «Туманус проишыгус», осторожно просочиться сквозь запертую дверь, затрещал зудильник."

"Массивный светильник под потолком вспыхнул. В тот же миг, появившись неизвестно откуда, перед Таней возник джинн Абдулла. На его плоском, сотканном точно из тумана лице проявлялся то прищуренный глаз, то усмехающийся рот. Бородавки отсутствовали вовсе – похоже, их дружная стайка успела уже уплыть под чалму.

– Ночные гости? – захихикал он, потирая влажные ладошки. – Разве ты не читала табличку: «Охраняется аспидами и василисками?» Жаль, я не успел выпустить моих малышей из террариума. Ну, ничего, так даже лучше. Я немедленно прокляну тебя самым жутким проклятием!.. Рад сообщить, что ты будешь первой, па кого оно будет наложено. Правда, тебе придется потерпеть минут пять – мое проклятие очень длинное! Я начинаю!.. Кстати, я советовал бы наслаждаться его музыкальностью, потому что после ты, естественно, умрешь... Поехали!

И Абдулла закружился на месте, бормоча:

Эриус финдис крунтас трак демокритус ареопаг

Клио сферус гуртус шмякус каматозус психотапус...

– Эй-эй! Постойте! – крикнула Таня, но остановить непризнанного поэта, работавшего в редком жанре кладбищенской поэмы, было невозможно.

Шипус резус гирькус ребус жиромокрус ешьбез-хлебус

Тренти-бренти сыротряхус семь пелъменус из собакус

– увлеченно стонал Абдулла.

«Что же делать? Надо как-то спасаться! Но как? Убежать? От проклятия не убежишь...» – озабоченно размышляла Таня.

Почему-то ей совсем не было страшно: слишком уж нелепой была сама ситуация – чокнутый джинн, размахивающий короткими ручками, и сотни стеллажей с книгами. Не верилось, что здесь может оборваться её жизнь.

– Склеробус... Тьфу, не то... Как же это? Ага! Склеротикус маразматикус! – воскликнула она, вспоминая один из уроков Медузии.

Перстень Феофнла Гроттера выплюнул зеленую искру, скользнувшую джинну в ухо. Абдулла внезапно осекся и принялся тереть лоб. Бедный библиотечный джинн! Его, как всегда, погубила протяженность собственных проклятий. Ни у кого просто не хватало терпения дослушать их до конца.

– Э-э... Так дело не пойдет! На чем я там остановился? Гундобус стыдобу с вонючкас бульонус? Нет? – растерянно переспросил он. – Погоди, я сейчас сбегаю за книжкой, из которой использовал цитату! Кстати, не напомнишь, где она лежит? А, кажется, где-то на полках! Давай сделаем так! Ты стой здесь, а я пойду найду её и прокляну тебя потом! Лады? Только, чур, никуда не уходи!

Библиотечный джинн сложился в вопросительный знак и, идиотски хихикая, потек к стеллажам. Таня проводила его задумчивым взглядом.