Гротеск

Но мне ее мать не казалась ни противной, ни слабой. Просто она не соответствовала идеалу Мицуру. Впрочем, со мной была такая же история. Но ведь родителей не выбирают. И стойкость, приобретенная Мицуру в школе, где приходилось терпеть издевательства одноклассников, могла, наверное, пригодиться и против матери. Познакомившись с ней, я стала лучше понимать Мицуру. Но в то же время наша встреча в тот самый день, когда моя мать покончила с собой, — это своего рода судьба. Когда-нибудь мы еще поговорим об этом.

— Ну как вообще? Без матери же теперь, — посочувствовала мне Мицуру.

— Нормально. У меня такое ощущение, что мы с ней расстались давным-давно.

Мицуру выглянула из-под своего зонтика и подняла на меня взгляд — она была сантиметров на пятнадцать ниже.

— Понимаю. Я тоже давно распрощалась с матерью. Правда, иногда ее использую. Чтобы, к примеру, до школы подбросила. Как сегодня.

— Ясно.

— Странная ты… — Мицуру на мгновение задержала на мне взгляд, но, увидев махавшую ей рукой подругу, сказала: — Мне идти надо.

— Подожди! — Я схватила ее за блузку. Она обернулась. — Мать говорила, что, когда тебя в школе стали травить, ты нашла против них оружие. Какое?

— Ну… — Мицуру сделала жест подруге, чтобы та ее не ждала. — Я давала им свои тетрадки.

Я несколько раз замечала, как на контрольных и экзаменах девчонки из внутреннего круга передавали друг другу ксерокопии тетрадок, и для меня было большой загадкой, кто же их так облагодетельствовал. Новенькие — те, кто пришел в школу высшей ступени, — наверняка работали только на себя. Они пробились в эту школу, пройдя жесткий отбор, и им не пришло бы в голову помогать конкурентам.

— Ты разрешаешь им себя использовать? Над тобой издеваются, а ты, выходит, добренькая?

Мицуру защелкала пальцем по зубам.

— Я тебе скажу, только ты больше никому, ладно? Тетрадки, которые я им даю, не настоящие.

— В каком смысле?

— В настоящих — все гораздо подробнее. То есть у меня два комплекта тетрадок. В тех, что я им даю, нет самого главного. Так, кое-что. Но они все равно не догадаются.

Мицуру говорила шепотом, будто стыдилась себя. И в то же время ее голос звучал весело, почти ликующе."

"— До чего же они нахальные! Привыкли всех унижать, им чужую тетрадку позаимствовать — раз плюнуть. Что делать, если у них совести нет? Защита одна — заключить сделку. Я дала им тетрадки, и они отстали. Сообразительные! Быстро смекнули, что я не какая-нибудь размазня, которой можно помыкать как хочешь, и что от меня может быть польза. И сразу нашли себе новую жертву.

— Значит, тетрадки, которыми они пользуются, не настоящие? — вырвалось у меня.

Мицуру неуверенно улыбнулась и пожала плечами.

— Ты не знаешь, что это такое. Ужас! Они шесть лет учились в одном классе. С самого начала.