Гротеск

Добирался оттуда с пересадками в Гуанчжоу, в педагогический институт.

— Вот ты знаешь, сколько народу двинется из Сычуани в Гуанчжоу после Нового года? — спросил он меня."

"Я покачал головой. У нас в деревне четыреста человек. Я и представить не мог, когда много людей. Например, сказали бы мне: вся Сычуань. А сколько это? Я даже карту никогда не видел.

— Понятия не имею.

— Примерно девятьсот тысяч.

— И куда они все рванут?

— Туда же, куда и ты. В Гуанчжоу. И в дельту Чжуцзян.[34]

Девятьсот тысяч в один город! Как же там найти работу? Я проделал такой путь на автобусе, по железной дороге, но совершенно не представлял, что такое большой город.

— А там никто не помогает приезжим устроиться на работу?

Дун Чжэнь хмыкнул:

— Дурак! Кто тебе помогать будет? Все сам, только сам.

Услышав эти слова, я совсем пал духом. Я считал себя довольно умным и сообразительным, хотя не имел ни образования, ни опыта — ведь до отъезда из деревни я только пас коз да вязал соломенные шляпы на фабрике. На какую работу меня могли взять в городе? Вспомнив, что Цзянь Пин работал на стройке, я спросил Дун Чжэня:

— Может, мне на стройку?

— На стройке каждый может работать. Желающих хоть отбавляй, — сказал Дун Чжэнь, сделав глоток из фляги с водой. Увидев мой завистливый взгляд, предложил: — Хочешь хлебнуть?

Вода пахла болотом, но я все равно был ему благодарен. Вот человек! Денег не попросил. Из всего вагона один Дун Чжэнь ехал поступать в институт. Раньше я думал: раз интеллигенция — значит, должен смотреть на крестьян сверху вниз. Но Дун Чжэнь был совсем не такой — искренний и добрый.

— В городе наверняка есть места, где набирают рабочих, — продолжал он. — Отправляйся туда и жди. Я слышал, в первую очередь берут тех, кто приходит со своей лопатой или с каким-нибудь инструментом.

— А моя сестренка? Для нее найдется работа?

— Можно устроиться няней к ребенку, уборщицей, в больницу белье стирать, в прачечную, в морг, покойников к похоронам готовить. Еще в крематорий или чай кому-нибудь подавать. Но это все малоценная работа, платят мало.

— Откуда ты все знаешь?

— Ну ты скажешь! — рассмеялся Дун Чжэнь, показывая розовые десны. — Это всем известно. Только ты один не в курсе. Ничего! Тебе расскажут. Народ у нас разговорчивый. У вас в деревне наверняка кто-нибудь ездил на заработки. Или тебя там за своего не считают?

Сам не знаю, отчего я разозлился. В деревне с нами мало кто разговаривал. И не только потому, что наша семья — голь перекатная. Еще из-за деда, который пророчил всякие беды, и из-за того случая — в деревне болтали, что у нас брат убил брата. Со мной водил дружбу только Цзянь Пин. Который утонул.