Гротеск

Выходя из себя, я схватил ее за плечо.

— Ты хоть понимаешь, во что можешь вляпаться?! Ведь они же бандиты! Первоклассная гостиница!.. Вранье! Вдруг это приманка, чтобы из тебя проститутку сделать!

Видя, что сестра заколебалась, Цзиньлун с раздражением заявил, почесывая переносицу:

— Никакого вранья. Шеф-повар в гостинице — мой приятель. Так что как скажем, так и будет. Потом можешь сам туда съездить, раз не веришь.

После этих слов Мэйкунь протянула руку.

— Дай половину оставшихся денег.

Что мне оставалось делать? Я отсчитал ей пятьдесят юаней. Сунув деньги в карман, Мэйкунь радостно взглянула на меня:

— Приезжай меня навестить.

Держа в руке небольшой пакет с пожитками, сестра вслед за Цзиньлуном и его бандой вышла из ворот вокзала. Я должен был защищать сестру, а получилось, что вроде как сам стал от нее зависеть. Я застыл на месте, чувство было такое, будто лишился руки. Уставшие от долгого переезда крестьяне пинали меня как мяч, торопясь к выходу.

— Ничего себе! Однако твоя сестра времени даром не теряла, — раздался голос Дун Чжэня, видевшего все, что произошло.

— Вот черт! — еле слышно выдавил я из себя.

Дун Чжэнь сочувственно посмотрел на меня:

— Ладно, не горюй. Ничего не поделаешь. Придется одному с самого начала.

Из деревни в город на заработки люди обычно не ехали в одиночку. В компании легче искать работу, можно временно устроиться у кого-нибудь из односельчан. У меня вместо приятелей была сестра. Стыдно признаться, но, когда она меня бросила, я совсем растерялся и окончательно перестал понимать, что буду делать в этом Гуанчжоу.

— Купи где-нибудь лопату.

Дав мне совет, Дун Чжэнь нырнул в людской поток и стал прокладывать дорогу, работая костлявыми плечами. Немного придя в себя, я заметил, что насквозь промок от пота. В начале февраля в Гуанчжоу было уже жарко. Юг все-таки, совсем не то что Сычуань. Сняв теплую куртку и надетую под нее фуфайку, из-за которых я был похож на мешок с мукой, я сквозь толпу направился к выходу.

Привокзальную площадь заливали яркие солнечные лучи. Было, наверное, градусов двадцать. У нас в деревне такое тепло наступает только в июне. Я обалдело оглядывался по сторонам. Площадь так и бурлила народом. Тысячи крестьян, добравшихся до Гуанчжоу из внутренних районов, сидели прямо на асфальте, не зная, куда податься. С опаленными солнцем бурыми лицами, исхудавшие от постоянного недоедания, в бедной грубой одежде, эти люди устроились на привезенных с собой тюфяках и чугунках. Здесь же сидели и женщины с детьми.

Куда ни подашься — везде надо бороться за жизнь, думал я. Не отпихнешь кого-нибудь — не выживешь. Сестра тут же завела знакомство и перескочила через первый барьер.