Гром над Тьмой. Часть 4

Он рвал его в клочья, рычал, ещё как будто не понимая, что уже обречён. Что бросить орудие и отдаться на милость всепоглощающему небытию — лучшее, что он сможет сделать теперь.

Просто не быть.

— Бога нельзя убить, Владислав. Нельзя схватить богиню и свернуть ей шею. Нельзя оторвать ей ноги и мокрым куском мяса вывалять в грязи. Сжечь, вывернуть потрохами наружу, поменять местами руки и ноги, затолкав голову в промежность. Понимаешь?

Я не понимал. Но видел невозможное своими глазами.

— Смерть не ходит к богам. Не потому, что боится — просто незачем. — Мать Тьма развела руками, будто приветствуя в своём царстве. — Но когда у Смерти слишком много работы, она забывается. Забывает, что незачем, перестаёт видеть разницу между смертным и бессмертным. И тогда подобные тебе становятся слабы и уязвимы. Мне хотелось, чтобы ты знал об этом, прежде чем на пару с отчаянием твоё воспалённое сознание охватит ещё и безумие. Ты погубил бесчисленное количество людей, которых привёл. Ты убил тех, кто дарили тебе свои любовь, нежность и тела. Не я. Только ты. Знаешь, ты не стал моей игрушкой — ты всегда ею был.

Повисло молчание. Она ждала, что обуянный злобой, я брошусь на неё в очередной тщетной атаке.

Вместо этого я видел другое.

Орк резал тьму. Его топор кромсал подступающие к нему тени, заставляя их маслянистыми комками бухаться ему под ноги.

Нельзя разрезать тьму ножом, люди этого не могут, только боги.

Но это был просто орк.

— Ты слышал, Владислав? — моё молчание заставило её насторожиться. Опасения — младые и беззубые, ещё только собирались стать худшими, когда я посмел сбросить с себя объятия мёртвых богинь, выпрямляясь в полный рост."

"Она атаковала ещё до того, как поняла исходящую от меня опасность, за миг до того, как я позволил себе насмешку — не над своей ничтожностью, а над ней. Над Тьмой.

— Захлопни! Свой! Поганый! Рот! Мальчишка! — взбешённая моей выходкой, она низверглась на меня всей своей мощью — я поймал её за руку, резко дернул на себя. У меня не осталось сил меня прежнего — будто ей и в самом деле удалось выколотить из меня бога. Но кое на что я всё ещё был способен.

Я схватил её за струящиеся, готовые выскользнуть из моих рук склизкие волосы. В лицо мне пахнуло слежавшейся мглой. Я вырвал из них клок, тут же, к её удивлению, сунув его себе в рот.

Мне нужна была Тьма. Желательно — вся.

Она смотрела на меня с непониманием. Последнее пробуждало в ней самой тот самый ужас: блюдо, что она привыкла подавать другим.

Я позволил себе уже не усмешку — смех. Взбешённая, будто базарная баба, вытаращив зенки глаз, она с диким криком вновь ринулась на меня.

Теперь ей уже не хотелось играть со мной, теперь она жаждала лишь моей смерти.

Я чуял, как внутри меня растут силы.