Гром над Тьмой. Часть 4

А сейчас ты как жалкое дитя, что даже не умеет есть. Утрись, мне противно видеть тебя таким. И тем, к кому мы пойдём в гости — тоже.

В миг она оказалась рядом со мной. Острые носки её туфель будто колья врезались мне под рёбра, заставили сжаться.

— Вставай, бог. Вставай, или тебя ждёт участь футбольного мяча.

Я повиновался. Едва я вновь оказался на ногах, как в лицо мне ударил сильный ветер. Он готов был снести меня напрочь, подхватить как пушинку. Я прищурился, силясь увидеть хоть что-то через бесконечность колкой, кусачей вьюги.

И увидел. Царство эльфов, цветущее и теплолюбивое, завяло в один миг. Мир остроухих творцов и поэтов таял, обращаясь снежной пустыней. Голодные пожиратели душ цапались меж собой за крохи — неизвестно чего. Безжизненный, умерший край.

Цвет жизни лежал горьким напоминанием о когда-то былом величии. Я сделал шаг, будто в надежде развеять, разбить злую иллюзию, но ничего не вышло. Снег мерзко хрипел под моими ногами — в компании мертвецов я шагал, сам не зная куда.

Детища тьмы не обращали на нас внимания, теряя всё любопытство сразу же, едва видели наши унылые силуэты.

Я сделал ещё шаг — и земля ушла из-под ног. Не успев испугаться, я провалился под снег, ударился о камень, покатился по земле. Нещадно стонали ушибленные бока. Холод, ещё пару мгновений назад знавший, что такое пощада к поверженным, вдруг забыл о ней и взялся за меня изо всех сил.

У меня стучали зубы, я обнял самого себя за плечи, стараясь сохранить тепло.

Внутри меня бесновался бог. Он не понимал, что случилось. Где сила, где воля, почему ты позволяешь так обращаться с тобой? Не от твоего ли имени дрожали небеса? Не твоего ли имени шугались бесы, разбегаясь по углам? Ты бил, карал и не ведал поражений. А сейчас...

Сейчас я сам махнул на себя рукой. Просто бог, каким я был, никуда не исчез.

Он сломался.

Я осмотрелся вокруг — некогда здесь цвели Величественные Сады. Теперь же было пусто и мертво.

Словно я сам на себя смотрел с осуждением, на меня взирало моё же каменное изваяние.

Свернувшись калачиком, замерзал воин.

Воин? Воином его можно было бы назвать разве что в его сладких мечтах. Всего лишь мальчишка: доспехи и оружие были ему не по росту и не по размерам."

"— Он умрёт к полуночи. Хочешь его спасти? — мать Тьма спрашивала так, будто в самом деле желала дать мне такую возможность.

Я хотел. Не слыша её слов, я побрёл к нему, будто мрачная тень себя самого, перевернул его лицом к себе.

Очередная издёвка. Мальчишка не спал, мальчишка был мёртв.

— Ах, я забыла сказать тебе, что полночь наступила несколько секунд назад. И знаешь что, Владислав? Он приполз сюда — может, хотел тебя защитить?

Мне в живот врезался её кулак, она добавила ладонью по шее.