Гризли

А Толик… Ну он тоже стал орать на него, мол, куда мы уже денемся, аборт делать поздно, и пусть или жениться разрешает, или останусь я для всех малолетней шалавой с нагулянным ублюдком и типа он знает, чем это грозит. Они подрались, и Толика Миргородский вытолкал взашей. Я побежала за ним, как же, кричала, что готова жить хоть в нищете, лишь бы с ним. А он послал меня. На хрен я ему не нужна была, оказывается, дебилка малолетняя, подстилка без мозгов. Он с мамой спал за подарки и решил, что если меня охмурит и обрюхатит, то хорошо пристроится…

Толик, боюсь нам встречи с тобой никак не избежать. Она мне прямо-таки уже необходима, а как отказать себе в самом необходимом? Себе и моей погремушке.

— Я дальше не очень хорошо помню какое-то время… Миргородский со своим охранником меня домой затащили, он мне оплеух отвесил от души, назвал… ну, как заслужила — тупой мелкой шлюхой. Верещал как резаный, что дед, материн отец, его за этот мой залет в землю зароет, не найдут. А я все выла, у меня же, бля, все, жизнь кончилась, Толик мой распрекрасный бросил меня. Оте… Миргородский звонил кому-то, о чем-то договаривался. Появился дядька незнакомый в белом халате, начал бормотать, сюсюкаться со мной. Типа сейчас укольчик сделаем, потерпи, успокоишься, и все пройдет. Ширнул меня чем-то. Проснулась я уже в больнице. В отдельной палате дурки, кстати. На всякий случай они меня туда заперли, ага. Ведь если бы я с собой чего сделала, узнав, что у меня не только ребенка уже нет, но и больше не будет, потому что во время чистки что-то, сука, пошло не так, то дедуля бы их точно прикопал. Полечили меня пару месяцев, ну и отпустили с богом. Миргородский велел и не думать деду заикаться об этой истории, даже если попробую — он будет все отрицать, никаких концов не найдет. Ничего не было. Ничего не было, гризли, ясно? Не было и не будет. Мне это через пару лет доктора подтвердили. Так что отвали ты от меня уже.

Отвернувшись к стене, она поджала колени к животу, сворачиваясь почти в комок, и закрыла глаза. Я погасил свет, поднял ее, и улегся, укладывая ее, такую сейчас мелкую, на себя. Укрыл нас, оборачивая Роксану под одеялом своими руками, и так мы и заснули. Надо отдохнуть, у меня ведь внезапно тут дел на ближайшее будущее образовалось невпроворот.

Глава 19

С какой стати я вчера все ему вывалила? Эта мысль была первой при пробуждении, еще аж до того, как я открыла глаза. Никогда и никому, даже Антохе я не рассказывала об этом позорном эпизоде своего прошлого, а тут разнылась, как конченая слабачка, и всю подноготную вывернула. Нажаловалась на судьбу-злодейку, как прямо классическая барышня в беде и обидках. Зачем? Мне что, жалость его нужна? Ни черта. Ни его и ничья другая.