Королевство грез

Арик занял позицию прямо перед Ройсом, а пятьдесят рыцарей выстроились образцовыми колоннами."

"Дженни переживала душевный подъем при виде цветистой процессии, скачущих коней, красующихся флагов и, несмотря на решимость не обращать внимания на мнение увидавших ее людей, внезапно преисполнилась жуткой нервозности и некой необоримой надежды. Каковы бы ни были ее чувства к мужу, эти люди станут ее людьми, ей суждено провести среди них всю жизнь, и ужасная истина состоит в том, что она не способна совладать с желанием понравиться им. За осознанием этой истины моментально последовал новый прилив чудовищных сожалений по поводу своей неопрятной внешности и общих физических недостатков. Закусив губку, Дженни произнесла быструю, страстную молитву, чтобы Господь заставил их полюбить ее, и принялась поспешно соображать, как лучше вести себя при встрече с подданными. Надо ли улыбнуться деревенским жителям? «Нет, – лихорадочно думала она, – учитывая обстоятельства, это вполне может оказаться неподобающим». Но в то же время не хотелось и выглядеть абсолютно бесчувственной, так как тогда они по ошибке сочли бы ее холодной или надменной. В конце концов, она шотландка, а многие считают шотландцев холодными и горделивыми. И хотя Дженни гордилась шотландским происхождением, ни при каких обстоятельствах не желала бы, чтобы эти люди – ее люди – в заблуждении признали ее недоступной.

Они были в нескольких ярдах от четырех сотен деревенских жителей, выстроившихся вдоль дороги, и Дженни пришла к заключению, что лучше слегка улыбнуться, чем прослыть холодной или слишком гордой. Изобразив на губах скромную улыбку, она в последний раз стыдливо разгладила платье и выпрямилась в седле.

Их свита уже живописно следовала мимо зрителей, но внутреннее волнение Дженни сменялось недоумением. В Шотландии, когда лорд возвращался домой после битвы – победителем или побежденным, – его встречали улыбками и радостным хором, а крестьяне молчали и обеспокоенно наблюдали. На нескольких лицах читалась откровенная воинственность, подавляющее большинство принимало нового господина со страхом. Дженни видела его, чувствовала и удивлялась, почему они боятся своего собственного героя. А может быть, нервно гадала она, они боятся ее.

Ответ пришел через несколько быстротечных секунд, когда громкий враждебный мужской голос разорвал наконец напряженную тишину.

– Потаскушка Меррик! – прокричал он. И в страстном желании продемонстрировать своему знаменитому господину, что они разделяют хорошо всем известное отношение герцога к своей женитьбе, люди в толпе подхватили мотив.

– Потаскушка Меррик! – вопили они, насмехаясь.