Грешники

Не все мужчины — озабоченные больные сексоголики, хотя в определенном возрасте у меня был «гон» как у всех молодых лосей. Прошло вместе с прыщами. Все-таки я предпочитаю находиться с женщиной в нормальных отношениях — ну, знаешь, старомодных, со свиданиями, кино и парными чашками.

— И что — каждую потом в ЗАГС? — Я прячусь за иронией — это настолько очевидно, что он с пониманием кивает.

— Не все нормальные взрослые отношения должны заканчиваться штампом в паспорте. Иногда люди просто встречаются, притираются, но, когда у них не клеится — они расстаются без битья посуды.

— Ты слишком хорош, чтобы быть настоящим.

— Ага, сейчас корону протру и нимбы отполирую.

— Ну не обольщайся — на целый нимб ты еще не наговорил.

Мы обмениваемся улыбками, и это немного понижает градус серьёзности разговора, подтирает его острые углы невидимым ластиком.

— Ты мне нравится, Маша.

— Вот так сразу в лоб?

— Не вижу смысла скрывать очевидное, — глядя прямо мне в глаза.

Мне должно быть безразлично его признание, но оно меня почему-то волнует.

Я списываю это на целую кучу совпадений. Уже давным-давно никто не делал мне комплиментов, не говорил, какая я симпатичная и классная. В моей жизни нет — и, если быть честно, никогда не было — такого мужчины, как Стас. И мне, конечно, льстит, что из всех возможных женщин, которые вокруг него наверняка вьются, он решил поохотиться на меня — точно не ТОП-десять и, наверное, даже не ТОП-пятьдесят.

А еще я просто не помню, когда кто-то говорил со мной настолько честно и прямо.

Издержки выращенной толстой кожи — она неплохо защищает от нервяков и разочарований, но и не подпускает никого достаточно близко. А тут целое «Ты мне нравишься» и прямо в лоб.

Любая женщина бы разволновалась.

Другое дело, что я в состоянии не дать этому проникнуть дальше, глубже.

— Я бы с удовольствием послушал весь тот мысленный процесс, который сейчас варится в твоей голове, — говорит Стас. — Кажется, ни одна женщина в моей жизни не думает с таким интересным выражением лица."

"— Что не так с моим лицом? — Я тут же хватаюсь за повод сменить тему разговора. Готова говорить о моем лице, о моем дурном характере, о чем угодно, лишь бы между нами больше не было этой неловкости.

Нужно просто переждать эти праздники, потому что сбежать сейчас будет откровенным признанием себя истеричкой. Но когда вернусь в Москву, пойду в салон и набью себе тату на лбу: «Если в голову пришла странная мысль — переспи с ней ночь, скорее всего утром тебя отпустит».

— У тебя лицо женщины, которая только что сожгла на костре свое либидо, — выдает Великан. — Принесла его в жертву правильности, порядочности и прочим заборам, которыми она отгораживается от настоящей жизни.