Грешники

— Ты должна попробовать, — настаивает он, подзывая меня пальцем, словно какую-то девочку-служку.

Стою на месте и все-таки кладу руки себе на плечи — какой-никакой, а щит. По крайней мере, так не видно, что под пижамой у меня ничего, кроме веснушек и родинки над пупком на голой коже.

Гарик пожимает плечами, прикладывает горлышко к губам и делает несколько жадных глотков. Я помню вкусы красных сухих вин и невольно морщусь от оскомины. Когда мой жених слизывает с губ рубиновую влагу, не могу отделаться от мысли, что, будь у него темные и длинные волосы, он был бы похож на Тома Хидлстона в «Выживут только любовники»: такой же меланхоличный пресытившийся жизнью древний вампир с внешностью готического принца.

Я подхожу к нему, беру бутылку и, стараясь не поперхнуться под изучающим взглядом, заставляю себя сделать глоток.

Морщусь, чихаю и фыркаю.

— Господи, как можно пить эту гадость? — смеюсь, промокая губы тыльной стороной ладони.

— Эта гадость стоит в десять раз дороже, чем твоя пижама из магазина для бедных.

— Это дорогая пижама, — морщу нос. — А ты — сноб и пижон.

Гарик отбирает у меня вино и снова отхлебывает.

И это выглядит так… Ну, как будто через горлышко бутылки мы передали друг другу поцелуй.

— В последний раз женщина была в моем доме очень давно. — Он внезапно меняет тему и я, предвидя нескорый сон, сажусь около кровати прямо на пол, скрещивая ноги по-турецки. — Я отвык. Мне не по себе.

— Клянусь не приставать, — смеюсь, прикладывая руку к сердцу. И все же не могу не уточнить: — Та последняя девушка… Это она тебе изменила?

Гарик морщит лоб, как будто ему тяжело вспомнить, о ком вообще речь.

Учитывая то, что он собирался подарить ей кольцо, это как-то странно.

— Нет, — наконец, отвечает он. — Эльмира была здесь. Она бросила меня вон в том углу, — указывает пальцем куда-то мне за спину. — Тогда там стояло большое зеркало, я швырнул в него стакан и… Было много осколков. Пришлось вызывать врача.

Мне не по себе от того, что придется жить в комнате с такой историей, но какая в общем разница, если я — не она?

— Всю мебель заменили, — как бы угадывает ход моих мыслей Гарик. — Стены ободрали до кладки и все заново перекрасили. Так что не парься.

— Похоже, что меня это волнует?

Не понятно почему, но я сама тянусь за бутылкой и так же фыркаю после того, как терпкая жидкость скользит по моему горлу. Это какое-то странное вино — я не получаю от него удовольствия, но хочется еще.

— Ты надерешься, — тихо посмеивается Гарик, и я демонстративно прижимаю бутылку к груди. Обхватывая ее руками почти как младенца. — Почему не носишь украшение, которое я подарил?

С удивлением выпячиваю руку с кольцом.

— Я имел ввиду… — Гарик проводит пальцем у основания шеи.

— Ну, я не ложусь в постель в украшениях.