Анонимные грешники (ЛП)

Конечно, она права — она невеста моего дяди, а я живу за океаном.

Наконец, я осмеливаюсь взглянуть на нее и тут же жалею об этом. Она раздражающе красива, именно такая, какой я и предполагал, она будет в ночь своей помолвки. Ткань ее красного платья ниспадает на камень, на котором она сидит, а ее длинные светлые волосы тугими спиралями ниспадают на плечи. Ее пристальный взгляд встречается с моим.

Моя грудь сжимается.

— Почему ты так на меня смотришь?

Тихо пыхтя, я качаю головой.

— Ты снова с кучерявыми волосами.

Даже в лунном свете я вижу, как краснеет ее кожа.

— Да, Альберто был не слишком доволен этим.

— Хорошо.

Под жаром ее растерянного взгляда я снимаю пиджак и набрасываю ей на плечи. Она замирает, широко раскрыв глаза, затем плотнее натягивает ее на себе, пряча легкую улыбку за тканью лацкана. Блять.

Не говоря ни слова, я опускаюсь рядом с ней и достаю из кармана пачку сигарет. Я вытаскиваю одну и засовываю ее между приоткрытых губ Рори. Когда костяшки моих пальцев касаются ее подбородка, я борюсь с инстинктивным желанием прижать ее к себе. Пламя моей зажигалки отбрасывает мягкую тень на ее лицо, и когда я зажигаю кончик, она делает медленный чувственный вдох, который направляется прямо к моему члену.

— Расскажи мне какой-нибудь грех, Аврора.

Как только это слетает с моих губ, я жалею, что спросил. Каждый раз, когда я вытягивал из нее какой-нибудь грех, я надеялся, что это будет связано с ее распутством. Но если она расскажет мне об этом сегодня вечером, я могу пробить кулаком дерево. Нет, сегодня вечером у меня странное желание получить от нее что-то более глубокое. Я хочу знать, что происходит у нее в голове.

Она смотрит на меня сквозь облако дыма, грусть клубится в ее глазах. Между нами повисает долгое молчание, прежде чем она передает мне сигарету и откидывается назад, опираясь на ладони, уставившись в беззвездное небо.

— Моя мама умерла два года назад. Из-за рака. Это началось с небольшого пятнышка на ее легком, но распространилось на печень и мозг. Она боролась изо всех сил, но в конце концов врачи больше ничего не могли сделать, кроме как обеспечить ей комфорт. Итак, они отправили ее домой, — она сглатывает. — В гостиной установили полноценную больничную койку, и медсестры приходили дважды в день ухаживать за ней. Когда медсестер не было рядом, у нее был этот зуммер, на который она могла нажать, так что мы с отцом всегда знали, если ей что-то нужно. Так вот, однажды ночью он сработал. Я вскочила с кровати и побежала в гостиную, чтобы проверить, как она. С ней все было в порядке, на самом деле, она выглядела самой живой из всех, кого я видела за последние недели, — добавляет она с мягким смехом. — Она нажала на звонок только потому, что хотела поговорить со мной.