Грехи и мифы Патриарших прудов

Я видела ее зимой — она выглядела скверно. А потом вдруг снова вся расцвела. И мне показалось, что она…

— Как-то справляется с ситуацией. Они все начали справляться с ситуацией. Каждый по-своему.

Катя пыталась осознать то, что рассказала ей рыжеволосая женщина. Но мысли ее путались.

В дверь раздался звонок — динь-дон.

— Кто это там еще? — Сусанна подскочила на диване, затушила сигарету. — Неужто Регина? Из больницы вернулась? Сидите здесь, я не хочу, чтобы она видела вас у меня в доме.

Она затушила сигарету в пепельнице и направилась через свои просторные апартаменты в холл.

Катя осталась на диване. Она все никак не могла переварить то, что сейчас услышала.

Катю внезапно сковал ужас, как в доме в Дятловке, когда полковник Гущин сказал ей о…

Она услышала звук открываемой входной двери и негромкий возглас Сусанны:

— А, это ты… Девочка моя, что так позд…

Потом раздался придушенный вскрик.

Потом что-то упало — мягко и глухо, стукнувшись об пол.

Шепот. Возня. Какое-то сопение — там, в холле, у входной двери.

Катя вскочила на ноги.

Она хотела было окликнуть Сусанну, но что-то — возможно, инстинкт самосохранения, инстинкт близкой грозной опасности — остановило ее.

Стараясь ступать неслышно, она подкралась к двери мастерской. Отсюда холл был как на ладони.

Она увидела рыжеволосую женщину, распростертую на вощеном паркете.

Катя ощутила, что у нее темнеет в глазах.

Грета по-лягушачьи сидела на корточках возле Сусанны, вцепившись здоровой рукой ей в волосы и пыталась повернуть ей голову.

Рядом стоял Гаврила — сутулый, в спортивной куртке, в шерстяной шапке, в резиновых хирургических перчатках. В руках его — что-то увесистое, замотано тряпкой и полиэтиленом.

На Грете — тоже хирургические перчатки.

— Разожми ей зубы. Таблетки… они на языке растворятся. Я потом камеру дверную испорчу. У нее в крови обнаружат колеса. Я тащу ее в ванную. Включи воду. Там немного надо сначала — я буду держать ей голову, она захлебнется. Потом мы, как обычно, наполним ванну. Это будет выглядеть как несчастный случай — передоз в ванной, мол, она захлебнулась. Ударилась о борт головой. Иди в ванную, включи воду. Я притащу ее туда. Она умрет через пять минут, захлебнется. В легких воду найдут. Она никому уже ничего не скажет. Перестанет болтать. А мать — наша мама, Грета… Она нас любит. Она тоже никому никогда ничего не расскажет о нас.

Он быстро бормотал это, но Катя слышала каждое слово.

Грета пальцами в резине протолкнула в рот беспомощной оглушенной Сусанне несколько таблеток. Гаврила вцепился ей в плечи, приподнял, потащил мимо гостиной, кухни.

— Полироль для пола, — процедил он сквозь зубы. — Прыскай, протирай тряпкой. Они тут будут все осматривать — чтобы никаких наших следов, никаких частиц, полироль все сотрет.