Грехи и мифы Патриарших прудов

Она указала Кате куда-то в глубь огромной, прекрасно обставленной квартиры, где все свидетельствовало о вкусе, утонченности и богатстве хозяйки.

Катя миновала холл — отсюда двери уводили в гостиную и кухню. Рядом с кухней располагалась большая ванная, отделанная мрамором. Дверь ее была распахнута. Там царил полумрак и горели свечи. В воздухе квартиры стоял терпкий, пряный аромат благовоний.

Сусанна указала на просторный зал. Это была ее мастерская — богемный хаос и беспорядок.

— Садитесь, — хозяйка кивнула на диван, заваленный яркими подушками.

Она взяла из фарфоровой коробочки длинную ментоловую сигарету и закурила.

— Я ни про какие убийства ничего не знаю, — повторила Сусанна.

— Вы встречали парня Пелопеи по имени Артем? Старше ее, красивый мужчина. Он работал охранником в клубе.

— А ваша домработница Лихотина их вместе видела, и не однажды…

— Так и допрашивайте ее. Чего вы ко мне заявились на ночь глядя?

— Мне показалось, что, когда вы кричали на меня на улице, вы пытались мне что-то сказать. Нечто большее, чем оскорбления.

— Вам так показалось? — Сусанна выпустила из ноздрей дым. — И вы не обиделись на мои вопли? Вопли и ругань — это признак отчаяния. Вы не обидчивы? У вас толстая шкура полицейского? А вы такая молодая.

— Я не находила себе места всю обратную дорогу. И решила вернуться к вам. Я хочу услышать, что вы пытались мне сказать.

— Это не имеет никакого отношения ни к каким убийствам. Я про убийства вообще ничего не знаю. И я не это совсем имела в виду.

— А что вы имели в виду? Вы крикнули, что Пелопея пережила очень много, и так уже наказана сверх меры. Я так понимаю — своим увечьем, той страшной аварией. Вы сказали мне — там была и какая-то другая сторона. И что эта сторона тоже виновна. И что они все это преодолели — их семья.

— Я повторяю — это к убийствам не имеет отношения. Я говорила о другом.

— О чисто внутрисемейном деле. Неприятном. Если хотите — драме. Возможно, даже трагедии.

— Вы сказали, это случилось не сейчас и не тогда, а задолго до пропажи Пелопеи.

— Да, это выплыло на поверхность зимой. В новогодние праздники. Но Регина не одобрит, что я распространяюсь о ее семейных делах.

— Вы же хотите помочь — не нам, чертовой полиции, а ей — вашей подруге и ее дочери? Расскажите мне.

— Трагедия помочь не может. Там все было очень скверно в какой-то момент. Но они преодолели и это. Справились.

— Вы ведь не развод Регины с мужем имеете в виду? И не роман Платона с юной Феодорой, подругой Пелопеи? Это, как вы выражаетесь, выплыло гораздо позднее. А что выплыло тогда, в Новый год?

— Я снова заявляю, что это к убийствам не имеет отношения.

— Да, я верю вам.